ГЛАВА IX
Образъ дѣйствій м-ра Казобона въ отношеніи брачнаго договора вполнѣ удовлетворилъ м-ра Брука; приготовленія къ сватьбѣ шли очень гладко своимъ чередомъ и сокращали скучныя недѣли ожиданія. Рѣшено было, что невѣста поѣдетъ осмотрѣть до сватьбы свой будущій домъ для того, чтобы указать тѣ измѣненія, которыя она пожелаетъ сдѣлать въ убранствѣ комнатъ. Женщины, когда имъ приходится быть невѣстами, съ какимъ-то особеннымъ наслажденіемъ любятъ отдавать приказанія, какъ-бы желая вознаградить себя за ожидающую ихъ впереди зависимость. Но мы всѣ, мужчины и женщины, дѣлаемъ такъ много промаховъ, кода нашу волю ничѣмъ не стѣсняютъ, что нельзя не подивиться, отчего мы такъ жадно добиваемся независимости.
Однажды, въ сѣрый, но сухой ноябрьскій день утромъ, Доротея отправилась въ Ловикъ въ сопровожденіи дяди и Целіи. Домъ м-ра Казобона былъ настоящій господскій домъ. Рядомъ съ нимъ, сквозь густыя садовыя деревья, виднѣлась небольшая церковь, а напротивъ, былъ старый домъ приходскаго священника. Въ началѣ своей карьеры м-ръ Казобонъ пользовался только извѣстнымъ содержаніемъ съ доходовъ имѣнія, но по смерти брата ему досталась во владѣніе и усадьба. При домѣ былъ небольшой паркъ, съ великолѣпными старинными дубами; густая липовая аллея шла прямо отъ дома на юго-западъ, гдѣ находился низенькій заборъ, отдѣлявшій паркъ отъ цвѣтника. Мѣстность была такъ расположена, что изъ оконъ гостиной можно было видѣть цѣлую перспективу вдоль аллеи, окаймленной съ обѣихъ сторонъ зелеными стѣнами деревьевъ и взоръ зрителя терялся вдали, среди луговъ и полей, которые нерѣдко, при захожденіи солнца, превращались какъ-бы въ озеро отъ поднимавшейся вечерней росы.
Это была самая красивая сторона дома; но съ востока и съ юга видъ изъ оконъ отличался даже въ солнечное утро необыкновенно меланхолическимъ характеромъ; паркъ былъ тамъ совершенно запущенъ, цвѣты росли въ пренебреженіи, а громадные древесные пни, большей частью старые тисы, торчали чуть не у самыхъ оконъ и заслоняли свѣтъ. Самая архитектура дома, выстроеннаго изъ какого-то зеленоватаго камня, носила на себѣ печать елизаветинскихъ временъ; ее нельзя было назвать безобразной: узенькія окна придавали что-то мрачное всему зданію. Такимъ домамъ необходимы цвѣты, играющія дѣти, распахнутыя двери, свѣтлыя окна и множество другихъ бездѣлицъ, для того, чтобы ихъ можно было назвать красивыми и уютными. Въ позднюю осень, въ пасмурный день, когда рѣдкіе желтые листья шурша падали со стѣнъ, увитыхъ растеніями, весь домъ принималъ видъ дряхлѣющаго человѣка. Даже самъ хозяинъ, вышедшій на встрѣчу гостямъ, не обладалъ достаточной свѣжестью для того, чтобы оживить эту грустную картину.
-- О, Господи! сказала Целія про себя, когда они стали подъѣзжать къ дому,-- я увѣрена, что Фрешитъ-Голъ былъ-бы гораздо веселѣе, чѣмъ это зданіе!
И въ эту минуту ея воображенію представилась слѣдующая картина: бѣлый каменный домъ, портикъ съ колоннами, терраса, вся уставленная цвѣтами, и среди розъ улыбающійся сэръ Джемсъ, точно заколдованный принцъ, держащій въ рукѣ платокъ, сотканный изъ душистыхъ розовыхъ листьевъ;-- сэръ Джемсъ, который умѣетъ такъ мило разговаривать о разныхъ разностяхъ, исключая, конечно, ученыхъ предметовъ!
Целія принадлежала къ числу тѣхъ дѣвушекъ, легкіе вкусы которыхъ особенно соблазнительно дѣйствуютъ на пожилыхъ джентльменовъ, нерѣдко предпочитающихъ подобныхъ женъ -- женщинамъ серьезнымъ. Хорошо, что м-ръ Казобонъ имѣлъ друой вкусъ, иначе-бы ему не повезло у Целіи.
Доротея, напротивъ, нашла, что домъ и паркъ совершенно въ ея вкусѣ; темные шкапы для книгъ въ огромной библіотекѣ, полинявшіе ковры и занавѣси, курьезныя, старинныя ландкарты, круглыя окна въ стѣнахъ корридоровъ и, наконецъ, тамъ и сямъ античныя вазы -- все это ей правилось гораздо болѣе, чѣмъ барельефы и картины въ Грэнжѣ, привезенные ея дядей изъ заграничныхъ поѣздокъ. Какъ видно, она нашла въ домѣ своего жениха именно такую обстановку, какая ей представлялась въ мечтахъ. Для Доротеи было всегда невыносимо зрѣлище строгой классической наготы Корреджіо или улыбающихся фигуръ à la Renaissance; всѣ эти картины оскорбляли ея пуританскія чувства: она никакъ не могла понять, какое отношеніе могутъ имѣть такія произведенія кисти къ ея собственной жизни... Но владѣтели Ловика, повидимому, немного путешествовали и изученіе древности м-ромъ Казобономъ совершалось при помощи совсѣмъ другихъ матеріаловъ, а не живописи.
Доротея осматривала домъ съ чувствомъ пріятнаго волненія. Все въ немъ находящееся, казалось, было уже посвящено ей. "Вотъ гдѣ я буду жить, какъ его жена", думала она, оглядывая съ любопытствомъ каждую комнату. На вопросъ м-ра Казобона, не желаетъ-ли она сдѣлать нѣкоторыя измѣненія въ обстановкѣ дома, она отвѣчала взглядомъ, полнымъ благодарности, и прибавила, что ей-бы хотѣлось оставить все какъ есть, по старому. Она вообще не замѣчала недостатковъ ни въ чемъ -- даже въ слишкомъ форменныхъ выраженіяхъ нѣжности своего жениха и въ нѣсколько натянутой его любезности. Она считала его образцомъ совершенства и при малѣйшемъ разногласіи съ нимъ тотчасъ-же брала всю вину на себя, говоря, что она еще не доросла до пониманія высшей гармоніи.
-- Дорогая Доротея, я-бы желалъ, чтобы вы удостоили указать мнѣ, какую комнату вы изберете для своего будуара, сказалъ м-ръ Казобонъ, желавшій доказать невѣстѣ, что онъ достаточно знакомъ съ привычками молодыхъ леди.