-- Какое доброе существо эта красивая дѣвушка, думалъ Лейдгатъ, уѣзжая домой.-- Но я нахожу, что она слишкомъ серьезна. Съ такими женщинами трудно разговаривать. Онѣ постоянно требуютъ объясненія каждаго вопроса, такъ-какъ ихъ недостаточное образованіе не позволяетъ ихъ сразу понять значеніе выраженной мысли; онѣ любятъ разсуждать и толкуютъ обо всемъ по своему.
Повидимому, докторъ находилъ, точно также, какъ и м-ръ Чичли, что миссъ Брукъ не принадлежитъ къ числу женщинъ въ его вкусѣ. Что м-ръ Чичли могъ такъ смотрѣть на Доротею -- это неудивительно: краснолицымъ, зрѣлымъ холостякамъ трудно разсчитывать на успѣхъ у хорошенькихъ молодыхъ женщинъ; но Лейдгатъ былъ еще юнъ; впереди его лежала цѣлая будущность, и онъ легко могъ измѣнить свой взглядъ на истинныя достоинства въ женщинѣ.
Какъ-бы то ни было, но ни докторъ, ни м-ръ Чичли, послѣ этого обѣда, уже не видѣли болѣе миссъ Брукъ, какъ дѣвушку. Вскорѣ послѣ даннаго дядей обѣда, она сдѣлалась м-съ Казобонъ и поѣхала въ Римъ.
ГЛАВА XI
Въ дурныхъ словахъ и поступкахъ людей скорѣе видно человѣческое безуміе, а не преступленіе.
Лейдгатъ уже успѣлъ сильно увлечься женщиной, однакожъ совершенно иного характера, чѣмъ миссъ Брукъ. Самъ онъ еще не подозрѣвалъ, что уже потерялъ равновѣсіе и любовь начинаетъ овладѣвать всѣмъ его существомъ; говоря о любимой имъ женщинѣ, онъ выражался о ней не иначе, какъ: "это воплощенная грація; какъ она мила, какъ очаровательна! Вотъ настоящая женщина: она дѣйствуетъ на васъ, какъ прелестная музыка". Женщины некрасивыя, по его мнѣнію, были печальными явленіями природы; на нихъ слѣдовало смотрѣть только съ точки зрѣнія философа и считать ихъ не болѣе, какъ предметомъ для научныхъ наблюденій. Розамунда Винци, напротивъ, дѣйствовала на доктора какъ очаровательная мелодія: она увлекала собой всѣ его чувства. Мы всѣ знаемъ, что если мужчина видитъ часто женщину, избранную его сердцемъ, сватается за нее и все-таки остается холостякомъ, то причиной тому обыкновенно бываетъ недостатокъ рѣшимости со стороны невѣсты, а совсѣмъ не со стороны жениха. Лейдгатъ, впрочемъ, намѣревался жениться развѣ чрезъ нѣсколько лѣтъ -- тогда только, когда ему удастся пробить, лично для себя, покойную, торную дорожку, въ сторонѣ отъ большой дороги, по которой онъ въ настоящую минуту свободно шелъ. Миссъ Винци, какъ яркая звѣзда, блестѣла на его горизонтѣ впродолженіе всего того времени, которое Казобонъ употребилъ на свое сватовство и женитьбу. Но ученый джентльменъ имѣлъ состояніе; онъ прославился собранными и разработанными имъ матеріалами, составилъ себѣ репутацію еще до выхода на сцену, какъ литераторъ,-- а это нерѣдко бываетъ выгоднѣе для человѣка, чѣмъ самая слава. Онъ взялъ жену для украшенія пути своей жизни, а себѣ предоставилъ роль маленькой планеты, вращающейся вокругъ своего солнца. Лейдгатъ не могъ такъ дѣйствовать: онъ былъ молодъ, бѣденъ и честолюбивъ. Его жизнь была еще впереди, а не назади; онъ пріѣхалъ въ Мидльмарчъ съ намѣреніемъ заниматься дѣломъ, которое не только не могло обогатить его, но даже не могло обезпечить его порядочнымъ ежегоднымъ доходомъ. Для человѣка, поставленнаго въ подобное положеніе, немыслимо взять себѣ жену какъ украшеніе; ему нужно найдти въ ней помощницу, друга, и Лейдгатъ, конечно, считалъ эти свойства высшими достоинствами въ женщинѣ. Но миссъ Брукъ, по его мнѣнію, не смотря на ея красоту, не годилась даже въ пріятныя собесѣдницы. Она смотрѣла на вещи совсѣмъ не по женски; просидѣть съ нею глазъ-на-глазъ нѣсколько времени было все равно, что заняться какимъ-нибудь серьезнымъ дѣломъ, а совсѣмъ не отдыхать среди игривыхъ шутокъ, слушая милый голосъ и любуясь на голубые глаза.
Въ настоящее время Лейдгату было, конечно, все равно -- измѣнится направленіе ума миссъ Брукъ или нѣтъ, точно также и для миссъ Брукъ было все равно -- тѣ или другія качества въ женщинѣ нравятся доктору Лейдгату. Но, всматриваясь повнимательнѣе въ странныя столкновенія людей, мы постоянно убѣждаемся, что жизнь каждаго изъ насъ всегда вліяетъ на жизнь другого; это какъ будто горькая насмѣшка судьбы за тотъ холодный, равнодушный взглядъ, которымъ мы встрѣчаемъ каждаго новаго знакомаго.
Старинное провинціальное общество представляетъ намъ яркую картину подобныхъ столкновеній; тутъ мы видимъ блестящихъ свѣтскихъ дэнди, кончающихъ свою жизнь женитьбой на женщинѣ нехорошаго поведенія, съ шестью человѣками дѣтей въ придачу; тамъ -- людей, пренебрегающихъ оковами общественнаго мнѣнія и живущихъ совершенно независимо, не обращая вниманія ни на какіе толки и требованія свѣта. Здѣсь -- одинъ тихо сползаетъ внизъ по лѣстницѣ общественнаго положенія; рядомъ съ нимъ другой, напротивъ, лѣзетъ вверхъ, переходя со ступени на ступень. Кругомъ мы видимъ несчастныхъ искателей счастія, разбогатѣвшихъ бѣдняковъ, гордыхъ джентльменовъ, представителей своихъ мѣстечекъ; однихъ увлекаетъ политическій потокъ, другихъ -- церковное движеніе и они, сами того не сознавая, сталкиваются между собой цѣлыми группами среди итого общаго волненія; нѣсколько отдѣльныхъ личностей, а иногда и цѣлыя семьи людей, долго стоятъ незыблемо, какъ скалы, но подъ конецъ и они начинаютъ незамѣтно подвергаться измѣненію, сначала въ наружной формѣ, а потомъ и въ своемъ основаніи. Муниципальные города и селенія одного и того-же прихода мало по малу сближались между собой и отношенія ихъ жителей другъ въ другу становились все тѣснѣе и тѣснѣе. Деньги, хранившіяся въ старомъ чулкѣ, отдавались въ банкъ; золотыя монеты, которыя береглись пуще глаза, пускались въ оборотъ; сквайры, баронеты и даже достопочтенные сельскіе лорды, жившіе въ продолженіе долгаго времени особнякомъ отъ горожанъ, рѣшились, наконецъ, сблизиться съ ними. Затѣмъ появились издалека новые поселенцы; одни изъ нихъ обучили туземцевъ искуствамъ, другіе выучили ихъ обманывать по новой системѣ. Словомъ, въ старой Англіи мы видимъ то-же движеніе, ту-же смѣсь людей, которыя мы встрѣчаемъ въ исторіи Геродота. Этотъ древній писатель, начавъ свое повѣствованіе о прошломъ, взялъ за точку исхода, также какъ и мы, положеніе женщины въ свѣтѣ и въ семьѣ. Разница между нами и имъ состоитъ только въ томъ, что его Іо, соблазнявшаяся, какъ видно, нарядами, слишкомъ мало походитъ на нашу миссъ Брукъ. Она скорѣе напоминаетъ Розамунду Винци, которая необыкновенно изящно одѣвалась, тѣмъ болѣе, что ея нимфообразная наружность и удивительная бѣлизна и свѣжесть давали ей полную свободу въ выборѣ фасона платьевъ и цвѣта матерій. Но эти качества были въ ней второстепенными. Главнымъ же ея достоинствомъ было то, что она единогласно была признана лучшимъ цвѣткомъ школы м-съ Лемонъ,-- главной мѣстной школы,-- гдѣ въ курсъ образованія молодыхъ дѣвушекъ были включены всевозможныя науки и искуства, въ томъ числѣ даже искуство граціозно входить въ карету и выходить изъ нея. М-съ Лемонъ постоянно ставила миссъ Винци въ примѣръ другимъ: "ни одна изъ моихъ воспитанницъ, говорила она,-- не имѣетъ такихъ отличныхъ способностей, какъ эта молодая леди; ни у одной изъ нихъ нѣтъ такого изящнаго выговора, какъ у нея, а ужь о музыкальномъ ея талантѣ и говорить нечего: онъ выходитъ изъ ряда обыкновенныхъ талантовъ". Очень можетъ быть, что похвалы эти были и преувеличены; но мы никакъ не можемъ запретить другимъ людямъ говорить о насъ за глаза что угодно, и могло случиться, что та-же самая м-съ Лемонъ, описывая Джульету или Имогену, впала-бы въ другую крайность и нашла-бы этихъ героинь совсѣмъ не поэтическими созданіями. Но въ отношеніи въ Розамундѣ она была совершенно безпристрастна. Стоило только взглянутъ на нее, чтобы всякое предубѣжденіе, возбужденное похвалами начальницы школы, исчезло въ одно мгновеніе.
Лейдгатъ, поселившись въ Мидльмарчѣ, долженъ былъ встрѣтиться съ мѣстной красавицей, а встрѣтившись искать случая познакомиться съ ея семействомъ. Миссъ Винци была этой красавицей и Лейдгатъ, конечно, искалъ случая познакомиться съ ея семействомъ. Хотя м-ръ Пиконъ, котораго замѣнилъ Лейдгатъ и принялъ его практику, заплативъ за это конечно довольно дорого,-- не былъ домашнимъ докторомъ въ домѣ Винци (м-съ Винци не нравилась его система леченія), за то у него было много паціентовъ между людьми, знавшими это семейство. Впрочемъ, изъ главныхъ представителей Мидльмарча не было никого, кто-бы лично не зналъ, или по крайней мѣрѣ не слыхалъ о фамиліи богатаго мидльмарчскаго фабриканта. Винци были фабрикантами изстари вѣковъ; три ихъ поколѣнія сряду держали открытый домъ въ городѣ; поэтому ничего нѣтъ мудренаго, что вся молодежь этого семейства породнилась, посредствомъ браковъ, съ нѣкоторыми болѣе или менѣе аристократическими домами въ околодкѣ. Сестра м-ра Винци сдѣлала очень выгодную партію (въ отношеніи состоянія), принявъ предложеніе м-ра Бюльстрода, который, въ свою очередь, чрезвычайно много выигралъ отъ этого брачнаго союза съ дѣвушкой изъ коренной мидльмарчской семьи, потому-что самъ онъ былъ уроженецъ другой мѣстности и происхожденія довольно темнаго; но съ другой стороны самъ м-ръ Винци нѣсколько унизилъ себя, женившись на дочери трактирщика. Правда, въ этомъ бракѣ деньги играли немаловажную роль, потому-что младшая сестра теперешней м-съ Винци была второй женой стараго богача м-ра Фетерстона и умерла бездѣтной, нѣсколько лѣтъ тому назадъ; всѣ разсчитывали, что племянники и племянницы ея будутъ со временемъ пользоваться плодами нѣжности стараго вдовца къ своей покойной женѣ. Случилось же такъ, что г-да Бюльстродъ и Фетерстонъ, два главнѣйшіе паціента доктора Пикона, выказали (вслѣдствіе различныхъ причинъ) какую-то особенную привѣтливость въ молодому доктору Лейдгату, успѣвшему уже нажить себѣ сторонниковъ и враговъ. М-ръ Вренчъ, годовой врачъ въ домѣ Винци, на первыхъ-же порахъ, послѣ пріѣзда Лейдгата въ городъ, получилъ откуда-то очень вѣрныя свѣденія о томъ, будто вновь пріѣзжій его собратъ очень нескроменъ, какъ докторъ, и съ этихъ поръ каждая сплетня, каждый пустой слухъ на его счетъ начали переноситься въ домъ Винци, гдѣ гости толпились съ утра до вечера. М-ръ Винци, любившій жить лучше въ мирѣ со всѣми, чѣмъ держаться одной какой-нибудь партіи, не считалъ однако нужнымъ спѣшить знакомствомъ съ каждымъ новопріѣзжимъ лицомъ. Розамундѣ втайнѣ очень хотѣлось, чтобы ея отецъ пригласилъ къ себѣ м-ра Лейдгата. Ей надоѣли одни и тѣ-же люди, вѣчно торчавшіе предъ нею; ей наскучило смотрѣть на ихъ неправильные профили и нескладныя тальи, наскучило слушать глупыя фразы, которыми щеголяли мидльмарчскіе молодые люди, знакомые ей съ дѣтства. Она училась въ школѣ съ дѣвочками болѣе высшаго общества, у которыхъ были братья поинтереснѣе неизбѣжныхъ ея собесѣдниковъ въ Мидльмарчѣ. Но молодая дѣвушка не находила нужнымъ высказывать отцу свое желаніе, а тотъ въ свою очередь не заговаривалъ объ этомъ неважномъ для него предметѣ. Альдермэну, можетъ быть, будущему мэру, конечно, слѣдовало увеличивать понемногу число приглашаемыхъ имъ къ обѣду гостей; но въ настоящее время вокругъ изящно убраннаго стола м-ра Винци и безъ того собиралось ихъ весьма достаточное количество.
Столъ этотъ очень часто оставался неубраннымъ впродолженіе долгаго времени послѣ завтрака, когда м-ръ Винци со вторымъ сыномъ давно уже сидѣлъ въ складѣ, а миссъ Морганъ, гувернантка, на другомъ концѣ дома въ классной комнатѣ давала утренніе уроки младшимъ дѣвочкамъ. Остатки завтрака не убирались по милости семейнаго баловня, который считалъ удобнѣе наставлять другихъ ждать себя, чѣмъ вставать во время. Точно также завтракъ стоялъ на столѣ неубраннымъ въ тотъ день, когда Казобонъ пріѣхалъ съ визитомъ въ Грэнджъ, въ послѣдній разъ, какъ женихъ. Въ столовой было такъ жарко отъ камина, что домашній пудель разинулъ ротъ и удалился подальше отъ огня. Розамунда, почему-то, засидѣлась въ тотъ день за вышиваньемъ и, время отъ времени встряхивая головой, клала работу на колѣни и тоскливо смотрѣла на нее издали. Мама, только-что совершившая свою обычную экскурсію въ кухню, усѣлась по другую сторону рабочаго столика, съ выраженіемъ полнѣйшей кротости на лицѣ; но только-что столовые часы предварительно стукнули, собираясь бить, она подняла голову, отложила въ сторону свою работу (она чинила кружева) и своими пухлыми руками дернула за звонокъ.