-- По твоему, это можетъ быть и поэзія, замѣтила Розамунда.
-- Ага, миссъ Рози, такъ вы и Ромера не признаете за поэта? воскликнулъ братъ.-- Значитъ, моя правда, у каждаго класса людей есть свой жаргонъ. Я непремѣнно изобрѣту игру для тебя: напишу на бумагѣ рядомъ нѣсколько выраженій поэтическаго жаргона и столько-же поэтическихъ простыхъ выраженій, ты и рѣшай тогда,-- гдѣ поэзія, гдѣ жаргонъ.
-- Ахъ ты, Боже мой! произнесла въ умиленіи, складывая руки, м-съ Винци,-- какое это наслажденіе слушать умныя рѣчи!
-- Притчардъ! сказалъ Фредъ, обращаясь къ слугѣ, который вошелъ въ столовую, неся на подносѣ кофе и гренки съ масломъ,-- неужели мнѣ ничего другого не приготовили въ завтраку?
Говоря это, избалованный сынокъ ходилъ вокругъ стола, разсматривая молча, съ легкой гримасой на лицѣ, остатки ветчины и духовой говядины, красовавшіеся на блюдахъ.
-- Не угодно-ли вамъ яицъ, сэръ? спросилъ лакей.
-- Яицъ? не хочу. Прикажите мнѣ зажарить кусокъ говяжьяго ребра.
-- Фредъ, замѣтила Розамунда, когда слуга исчезъ за дверью,-- если ты любишь ѣсть горячее жаркое за завтракомъ, приходи, пожалуйста, пораньше. Вѣдь ты встаешь же въ шесть часовъ, когда тебѣ нужно ѣхать на охоту. Я не понимаю, отчего тебѣ такъ трудно подниматься съ постели въ другіе дни?
-- Не ваше дѣло, миссъ Рози, отвѣчалъ братъ.-- Я встаю рано, когда мнѣ нужно ѣхать на охоту, потому-что мнѣ такъ нравится.
-- А что-бы ты сказалъ, если-бы я являлась въ столовую двумя часами позднѣе васъ всѣхъ и приказывала-бы подавать себѣ жареное мясо?