-- Пустяки! Развѣ бильярдъ можно назвать игрой? сердито возразилъ старикъ.-- Это настоящее джентльменское занятіе; молодой Винци не простолюдинъ какой-нибудь. Вотъ если-бы вашъ Джонъ вздумалъ играть на бильярдѣ, онъ навѣрное продулся-бы.
-- Братецъ, вашъ племянникъ Джонъ не знаетъ ни бильярда, ни другихъ игръ, колко возразила м-съ Уоль.-- Онъ не проигрываетъ по сту фунтовъ стерлинговъ за-разъ, какъ какой-нибудь Вници, за котораго расплачиваются чьи-то денежки, да только не отцовскія. Отецъ-то, говорятъ, давно ужь раззорился, хотя никто объ этомъ не догадается, судя по тому, какъ онъ открыто живетъ и какъ часто является на скачкахъ. А мать, по словамъ м-ра Бюльстрода, превѣтреная женщина и страшно балуетъ дѣтей.
-- Что мнѣ за дѣло до того, что Бюльстродъ говоритъ, возразилъ старикъ.-- Мнѣ у него денегъ не занимать.
-- Это все такъ, братецъ, но вѣдь м-съ Бюльстродъ родная сестра м-ру Винци; а вы послушайте только, что она разсказываетъ про м-ра Винци; она говоритъ, что онъ торгуетъ на банковскія, общественныя деньги; а жена-то его, жена! Развѣ вы несогласны со мной, братецъ, что для женщины, которой за сорокъ лѣтъ, неприлично носить чепцы съ развѣвающимися розовыми лентами и хохотать безъ умолку. Баловать дѣтей позволительно, но непозволительно не запасать денегъ на то, чтобы платить ихъ долги. Въ городѣ публично говорятъ, что молодой Винци сдѣлалъ большой заемъ въ надеждѣ на будущее. Я вамъ, конечно, не скажу, на что онъ надѣется. Мэри Гартъ тутъ; она слышала мои слова и, пожалуй, передастъ ихъ кому слѣдуетъ. Очень буду рада.
-- Извините, м-съ Уоль, замѣтила Мэри Гартъ.-- Я слишкомъ ненавижу сплетни, чтобы передавать ихъ другихъ.
М-ръ Фетерстонъ снова потеръ набалдашникъ своей трости и глухо засмѣялся. Смѣхъ этотъ напоминалъ сцену за карточнымъ столомъ, когда опытный игрокъ изподтишка поднимаетъ на смѣхъ плохого игрока. Онъ не спускалъ глазъ съ камина и наконецъ спросилъ:
-- А кто вамъ сказалъ, что Фреду Винци не на что надѣяться? Такому красавцу и умному малому, какъ онъ, будущее можетъ сулить много хорошаго.
Настала пауза, послѣ которой м-съ Уоль начала свое возраженіе такихъ голосомъ, въ которомъ слышались слезы, хотя глаза ея были совершенно сухи.
-- Такъ или иначе, братецъ, сказала она,-- но мнѣ и Соломону все-таки не можетъ быть пріятно, когда вашимъ именемъ злоупотребляютъ, когда всюду распускаютъ слухи, будто вы недолговѣчны, и когда есть люди, которые публично говорятъ, что ваше состояніе перейдетъ къ нимъ, а я, ваша родная сестра, Соломонъ, вашъ родной братъ -- останемся не при чемъ! Если это дѣйствительно такъ случится, то зачѣмъ-же Творецъ Всемогущій создалъ семейныя узы?
Тутъ слезы закапали изъ глазъ м-съ Уоль, впрочемъ очень умѣренно.