-- Ужъ вы, Дженъ, договаривайте! сказалъ м-ръ Фетерстонъ, взглянувъ пристально на сестру.-- Вамъ хочется передать мнѣ, что Фредъ Винци занялъ у кого-нибудь деньги подъ тѣмъ предлогомъ, что ему извѣстно содержаніе моего духовнаго завѣщанія? Такъ, что-ли, а?

-- Я никогда этого, братецъ, не говорила (голосъ м-съ Уоль скова окрѣпъ и понизился). Мнѣ это Соломонъ сказалъ вчера вечеромъ; онъ зашелъ ко мнѣ послѣ базара посовѣтоваться насчетъ старой пшеницы; онъ знаетъ, что я бѣдная вдова, и что мой сынъ Джонъ еще ребенокъ -- ему только двадцать три года, хотя онъ очень разсудителенъ по своимъ лѣтамъ. А Соломонъ слышалъ это отъ вѣрнаго человѣка, и не отъ одного, а отъ многихъ.

-- Вздоръ и пустяки! Не вѣрю ничему. Это все ваши сплетни съ братомъ. Другъ мой, продолжалъ старикъ, обращаясь къ Мэри Гартъ,-- посмотрите въ окно. Мнѣ показалось, что на дворѣ стучатъ подковы лошади. Не докторъ-ли пріѣхалъ?

-- Совсѣмъ, братецъ, это не мои сплетни съ Соломономъ, возразила обидчивымъ тономъ м-съ Уоль.-- Я согласна, что у Соломона есть свои странности, но онъ все-таки духовную уже написалъ и раздѣлилъ поровну свое состояніе между тѣми родственниками, къ которымъ онъ больше расположенъ. По моему мнѣнію, конечно, родныхъ нельзя подводить подъ одну категорію; но Соломонъ не дѣлаетъ секрета изъ своего завѣщанія и откровенно говорить всѣхъ намъ, какъ онъ намѣренъ распорядиться.

-- Тѣмъ хуже ему, дураку! произнесъ черезъ силу м-ръ Фетерстонъ и закашлялся до того, что Мэри Гартъ принуждена была броситься къ нему и поддержать его; такимъ образомъ она не успѣла разсмотрѣть, чьи лошади остановились у крыльца, стуча копытами о гравій. Еще не кончился припадокъ кашля старика, какъ Розамунда уже вошла въ комнату, граціозно неся за рукѣ шлейфъ своей амазонки. Она церемонно поклонилась м-съ Уоль, сухо спросившей, какъ она поживаетъ, затѣмъ съ улыбкой кивнула головой Мэри и остановилась подлѣ дяди, дожидая, когда онъ перестанетъ кашлять.

-- А-а, миссъ, здравствуйте, проговорилъ, задыхаясь, старикъ.-- Какая вы сегодня свѣженькая. Гдѣ-же Фредъ?

-- Онъ пошелъ въ конюшню, дядя, отвѣчала Рози,-- сейчасъ сюда придетъ.

-- Садитесь, садитесь, радушно продолжалъ м-ръ Фетерстонъ.-- М-съ Уоль... а вы-бы лучше уѣхали, заключилъ онъ.

Питеръ Фетерстонъ отличался постоянно такой безцеремонностью въ обращеніи, что сосѣди, давшіе ему прозвище старой лисицы, и тѣ никогда не могли найдти случая, чтобы осудить его въ лицемѣрной вѣжливости къ кому-бы то ни было; сестра же издавна привыкла къ его фамильярному тону, и считала это даже доказательствомъ, что старикъ смотритъ на нее, какъ на ближайшую свою родственницу но крови. По ея понятіямъ, главнымъ основаніемъ кровныхъ узъ было полнѣйшее отсутствіе стѣсненія во взаимныхъ отношеніяхъ. Она медленно поднялась съ мѣста, не выказывая ни малѣйшей тѣни неудовольствія и монотонно прошамкала сквозь зубы:

-- Надѣюсь, братецъ, что новый докторъ вамъ поможетъ. Соломонъ говоритъ, будто по городу носятся слухи, что это очень ученый и умный господинъ. Отъ души желаю вамъ облегченія. Сохрани Богъ, заболѣете, тогда знайте, что вамъ стоитъ только сказать слово и къ вамъ явятся сидѣлками: родная ваша сестра и родныя племянницы -- и Ребекка, и Жанна, и Элязабетъ -- всѣ.