Докторъ отправлялся къ своему паціенту въ очень мрачномъ настроеніи духа; онъ заранѣе ожидалъ, что старикъ разворчится, зачѣмъ ему лекарство не помогаетъ, что докторъ не понимаетъ его болѣзни и т. д. Мидльмарчъ вообще не представлялъ большой отрады для недавно поселившагося въ немъ Лейдгата, и потому немудрено, что докторъ искренно обрадовался, встрѣтивъ прелестное видѣніе въ образѣ Розамунды, которую м-ръ Фетерстонъ не замедлилъ рекомендовать ему какъ свою племянницу, тогда какъ объ Мэри Гартъ онъ на разу не упомянулъ, какъ о своей родственницѣ. Лейдгатъ не спускалъ глазъ съ Розамунды; отъ его вниманія не ускользнула та деликатность, съ которой она отклоняла какую-то грубую похвалу, сдѣланную на ея счетъ старикомъ дядей; онъ замѣтилъ, какъ она тихо повернулась къ Мэри и сказала ей нѣсколько ласковыхъ словъ, улыбнувшись при этомъ чрезвычайно мило и обнаруживъ свои ямочки на щекахъ. Лейдгатъ быстро взглянулъ сначала на Мэри, потомъ на Розамунду и увидѣлъ, что послѣдняя смотритъ на Мэри съ необыкновенной нѣжностью, но что Мэри, напротивъ, отвернулась, нахмуривъ брови.

-- Миссъ Рози только-что спѣла мнѣ романсъ, сказалъ старикъ Фетерстонъ, обращаясь въ Лейдгату,-- пѣніе мнѣ не повредитъ? какъ вы думаете, докторъ? а? По моему, пѣніе приноситъ мнѣ больше пользы, чѣмъ всѣ ваши лекарства.

-- Вѣрю поэтому-то я и не замѣтила, какъ время прошло, произнесла Розамунда, вставая съ тѣмъ, чтобы взять шляпку, которую она отложила въ сторону; ея красивая головка на тонкой, бѣлой шеѣ выдавалась изъ тонкаго лифа амазонки точно цвѣтокъ на своемъ стебелькѣ.-- Фредъ, какъ мы засидѣлись, промолвила она,-- пора ѣхать.

-- Пожалуй, поѣдемъ, отвѣчалъ Фредъ, имѣвшій весьма основательныя причины для того, чтобы хмуриться и желать поскорѣе уѣхать.

-- Миссъ Винци музыкантша, какъ я вижу, сказалъ докторъ, провожая Розамунду глазами.

Каждый нервъ, каждый мускулъ молодой дѣвушки, въ эту минуту, были настроены такъ, чтобы придать всей ея фигурѣ надлежащую картинность. Она чувствовала, что на нее смотрятъ, и какъ она была отъ природы прекрасной актрисой, она тотчасъ-же вошла въ свою роль. Рози постоянно играла какъ на сценѣ, и дошла до такого совершенства въ притворствѣ, что сана не понимала, что она такое.

-- Я убѣжденъ, что во всемъ Мидльмарчѣ другой такой артистки не найдется, замѣтилъ старикъ.-- Такъ, что-ли, Фредъ? замолви хоть слово за сестру.

-- Сэръ, мое дѣло тутъ сторона, отвѣчалъ Фредъ.-- Меня нельзя ставить въ свидѣтели.

-- Ахъ, дядя, это еще не большая честь не имѣть себѣ соперницы въ Мидльмарчѣ, игриво воскликнула Розамунда, направляясь за хлыстикомъ, который лежалъ на другомъ концѣ комнаты. Лейдгатъ предупредилъ ее. Онъ бросился самъ за хлыстикомъ и подалъ его молодой дѣвушкѣ. Розамунда тихо наклонила голову и взглянула на доктора; глаза ихъ встрѣтились и они обмѣнялись пристальнымъ, жгучимъ взглядомъ, отъ котораго Лейдгатъ поблѣднѣлъ еще болѣе, а Розамунда вспыхнула до ушей, почувствовавъ при этомъ что-то странное. Вслѣдъ затѣмъ она начала торопливо сбираться, и пропустила мимо ушей какой-то вздоръ, сказанный ей дядей въ то время, когда она подошла пожать ему руку на прощанье.

А между тѣмъ для Розамунды не было причины смущаться отъ внезапнаго впечатлѣнія, произведеннаго на нее докторомъ. Она еще прежде мечтала о томъ, что можетъ влюбиться въ молодого медика, недавно пріѣхавшаго въ Мидльмарчъ и влюбитъ его въ себя. Въ воображеніи ея давно уже рисовалась сцена въ родѣ той, которая произошла теперь между ними. На нетронутыя сердца молодыхъ дѣвушекъ, остающихся совершенно равнодушными къ ухаживанью туземной молодежи, производятъ всегда сильное впечатлѣніе незнакомцы, являющіеся внезапно изъ какого-нибудь дальняго путешествія, иногда даже со дна моря, послѣ кораблекрушенія, отъ котораго они спасаются какимъ-нибудь чудомъ. Для романа, созданнаго воображеніемъ Розамунды, и всегда вертящагося на словѣ женихъ или влюбленный, необходимъ былъ герой-незнакомецъ, но отнюдь не житель Миддьмарча, который вращался-бы въ другомъ кругу, чѣмъ тотъ, къ которому она привыкла дома, и наконецъ, какъ непремѣнное условіе, чтобы у него въ родствѣ былъ, по крайней мѣрѣ, хоть одинъ баронетъ. При встрѣчѣ съ докторомъ оказалось, что дѣйствительность превзошла всѣ ожиданія, и Розамунда уже не сомнѣвалась, что настала великая эпоха въ ея жизни. Судя по нѣкоторымъ симптомамъ, обнаружившимся внезапно въ ея чувствахъ, она догадалась, что полюбила м-ра Лейдгата и ей казалось очень естественномъ, что и онъ долженъ влюбиться въ нее съ перваго взгляда. Вѣдь на балѣ случается же такъ, что молодые люди влюбляются сразу другъ въ друга; почему не допуститъ, что и при утреннемъ свиданіи можетъ случиться то-же самое? При дневномъ свѣтѣ такія блондинки, какъ миссъ Винци, выигрываютъ еще болѣе. Розамунда была почти однихъ лѣтъ съ Мэри; она постоянно кружила головы всѣмъ мужчинамъ, и потому для нея было дѣломъ привычнымъ имѣть въ городѣ кучу поклонниковъ, хотя, съ своей стороны, молодая дѣвушка оставалась вполнѣ равнодушной къ мидльмарчскимъ подросткамъ и обветшалымъ холостякамъ, которыхъ она критиковала немилосердно. А тутъ вдругъ явился докторъ, совершеннѣйшее олицетвореніе ея идеала: не мидльмарчскій уроженецъ; человѣкъ, съ наружностью чрезвычайно приличной, ясно подтверждающей его происхожденіе изъ хорошей фамиліи; вращается онъ въ кругу людей высшаго полета -- этого недосягаемаго рая для людей средняго класса; притомъ человѣкъ съ талантомъ. По всѣмъ этимъ причинамъ было-бы особенно пріятно привязать его въ своей колесницѣ. Однимъ словомъ, этотъ человѣкъ произвелъ на сердце Розамунды совершенно новое впечатлѣніе, внесъ въ ея жизнь струю живого интереса, измѣнилъ скучный, обыденный порядокъ ея существованія и олицетворилъ въ себѣ дѣйствительный предметъ любви, который всегда дороже, чѣмъ неосязаемый идеалъ.