Послѣ безчисленныхъ находокъ, произведенныхъ Шлиманомъ на мѣстѣ классической Трои, несомнѣнно стало, что цивилизація ея есть сколокъ съ цивилизаціи Эллады, измѣненной на Малоазійскихъ берегахъ. Не даромъ отдаленныя преданія говорили эллинамъ объ ихъ кровномъ родствѣ съ троянами, не даромъ, бѣжавшій изъ Аркадіи сынъ Зевса и Электры, Дарданъ, построившій въ землѣ тевкровъ городъ своего имени, считается родоначальникомъ всѣхъ троянскихъ царей. Уже сынъ его Эрихеоній покоряетъ всю землю тевкровъ, достигая величайшей славы, богатства и почета, а внукъ Дардана Тросъ даетъ свое имя всему народу, обитавшему у береговъ Геллеспонта. Старшій сынъ Троса, Илъ, воздвигаетъ знаменитый Иліонъ при помощи безсмертныхъ боговъ. Эллинское происхожденіе Трои, по самымъ миѳамъ, такимъ образомъ, тоже несомнѣнно, какъ и по Шлимановымъ раскопкамъ. Припомните еще изъ миѳологіи разсказъ о Фригійской богинѣ Атэ -- омрачительницѣ умовъ, низвергнутой Зевсомъ съ Олимпа и павшей на холмѣ, гдѣ была потомъ Иломъ воздвигнута Троя; прекрасный греческій миѳъ устанавливаетъ, такимъ образомъ, несомнѣнно связь между эллинскимъ и фригійскимъ происхожденіемъ Гомеровской Трои.
Божества Иліона несомнѣнно тоже эллинскаго происхожденія; чудный его Палладіонъ, подаренный Зевсомъ Илу, служилъ необорною защитою Трои; потерявъ его отъ руки Одиссея, она становится жертвою разъяренныхъ враговъ; стѣны Иліона строятъ боги Аполлонъ и Поссейдонъ; работа безсмертныхъ несокрушима, и только часть городской огради, построенная смертнымъ Эакомъ, губитъ первую Трою, которую беретъ приступомъ Гераклъ, разрушая ее совершенно за вѣроломство сына Ила, Лаомедонта, не заплатившаго за работу богамъ. Лишь младшій сынъ вѣроломнаго царя, ребенокъ Пріамъ, остается въ живыхъ при первомъ разгромѣ Трои; впослѣдствіи онъ становится царемъ возстановленнаго вновь Иліона и возвышаетъ его такъ, что новый городъ, окруженный новыми стѣнами, становится славнымъ во всей Азіи. Таковы въ общихъ чертахъ событія, предшествовавшія всѣмъ извѣстной Троянской войнѣ.
Остатки древняго Дардана и первой Трои Лаомедонта мы и должны искать въ самомъ нижнемъ слоѣ развалинъ Гиссарликскаго холма, прилегающаго къ известняковой поверхности нетронутой маточной скалы. Остатки стѣнъ, строенныхъ безсмертными, мы должны видѣть лишь въ небольшомъ уголкѣ Трои, въ ея юго-восточномъ углу, недалеко отъ виннаго склада. Тутъ каменныя глыбы, правда, гораздо массивнѣе и грубѣе обточены, чѣмъ въ прочихъ частяхъ наружной и внутренней стѣнъ, но все-таки ихъ нельзя отнести къ циклопическимъ постройкамъ, какими должны были представляться дѣла, вышедшія изъ рукъ могучихъ боговъ. Стѣны Пріамовой Трои, какъ мы уже видѣли впереди, почти совершенно замыкаютъ городъ, хотя множество построекъ и выходятъ изъ нихъ. Камни этихъ стѣнъ обточены все-таки старательнѣе, чѣмъ глыбы Лаомедонтовой ограды; огромные куски раковистаго известняка сложены рядомъ и скрѣплены между собою при помощи глины и цемента; вышина этихъ стѣнъ была довольно значительною и мало уступала знаменитой башнѣ, которая возвышается у Скейскихъ воротъ. Не мудрена, поэтому, что, благодаря крѣпкой оградѣ, достигавшей въ вышину нѣсколькихъ саженей, Троя сопротивлялась такъ долго огромной рати аргивянъ, не имѣвшихъ стѣнобитныхъ орудій. Эпитетъ "крѣпкостѣннаго" и "высоко-твердыннаго" не разъ прилагается въ Иліадѣ къ священному граду Пріама; пробитыя впослѣдствіи не разъ даже самими троянами, стѣны, при введеніи знаменитаго коня, послужили погибелью Трои; черезъ огромный проломъ такъ-же, какъ и черезъ отворенныя Синономъ ворота, находившіяся, вѣроятно, на мѣстѣ мощеной улицы, ворвалась кровожадная греческая рать.
Много башенъ было на этой великой Троянской стѣнѣ, но изъ нихъ сохранилась теперь одна знаменитая башня Андромахи, возвышавшаяся передъ дворцемъ Пріама. Называемая попросту башней Иліона, сложенная тоже изъ большихъ, грубо обточенныхъ глыбъ, она высилась грозно надъ градомъ Пріама, служа прекрасною обсерваторіею, съ которой можно было обзирать всю равнину Трои и весь лагерь союзниковъ. Сюда восходила Андромаха, чтобы смотрѣть на бой Ахейцевъ и Троянъ, отсюда лучшіе стрѣлки Иліона поражали мѣткими стрѣлами аттакующихъ враговъ.
Недалеко влѣво отъ Троянской башни находятся и знаменитыя лѣвыя или Скейскія ворота, такъ часто упоминаемыя въ Иліадѣ; огромныя, массивныя онѣ были двойными и нѣсколько выдавались надъ уровнемъ стѣнъ. Ширина ихъ пролета была около шести метровъ; запираемыя при помощи огромныхъ мѣдныхъ засововъ и защищаемыя бастіонами, онѣ закрывали доступъ къ городу; прямо отъ нихъ вела описанная прекрасно вымощенная 4-хъ угольными плитами уличка, обрамляемая двумя небольшими стѣнами; этотъ крытый корридоръ дѣлалъ ворота двойными. Скейскія ворота выходили прямо на станъ непріятелей, и съ нихъ открывался видъ на ряды враговъ. Тутъ часто сидѣлъ престарѣлый Пріамъ, окруженный старцами своего города и держа съ ними совѣтъ, тутъ рѣшались перемирія и сраженія, отсюда выходили на смертный бой герои Трои, возлѣ нихъ часто прогуливалась красавица Елена, отсюда она указывала Пріаму царственныхъ героевъ Эллады, тутъ происходила знаменитая сцена, прощанія Гектора съ Андромахою, передъ ними совершилась судьба великаго защитника Трои, также какъ и пораженнаго стрѣлою Феба Ахилла, въ нихъ ударялъ трижды копьемъ увлеченный побѣдою Патроклъ, черезъ нихъ также какъ и черезъ проломъ въ стѣнѣ, сдѣланный напротивъ дворца, ворвались Греки въ роковой часъ паденія Трои; тутъ же происходилъ и послѣдній отчаянный бой; цѣлыя сорванныя крыши и подрытыя башни обрушивались тутъ на жестокихъ враговъ; съ воротъ, доселѣ служившихъ защитою Иліона, устремились въ городъ рѣшившіе судьбу его мирмидоняне и Неоптолемъ.
Возлѣ знаменитыхъ Скейскихъ воротъ, защищавшихся башнями и вторичными стѣнами, высится и такъ называемый Шлиманомъ дворецъ копьевержца Пріама. Не особенно великъ онъ, правда, но все-таки для небольшаго города, какимъ представляется для насъ раскопанная Троя, онъ достаточно просторенъ и величавъ. Возвышаясь надъ всѣми домами злополучнаго города, онъ самъ по себѣ могъ служить отличнымъ наблюдательнымъ пунктомъ, съ котораго видны были два моря, вся долина смертнаго боя и обширные лагери Данаевъ. Солидная постройка этого обширнаго сравнительно зданія, отношеніе его къ воротамъ, башнямъ и Акрополису, и нѣкоторыя архитектурныя данныя, не говоря уже о находкахъ, вполнѣ соотвѣтствующихъ положенію, позволяютъ думать, что этотъ величайшій домъ Иліона былъ нѣкогда дворцемъ его послѣдняго царя. Много классическихъ сценъ связано съ этимъ зданіемъ, служившимъ, какъ и акрополисъ, однимъ изъ центровъ, вокругъ котораго группировалась вся жизнь и защита Трои. Какъ живой въ моемъ воображеніи представляется царственный старецъ Пріамъ; вокругъ него собрались убѣленные сѣдинами старѣйшины Трои, могучіе сыновья царя, ихъ жены, красивыя дочери Пріама, сонмъ юношей и златокудрыхъ троянскихъ дѣвъ. Выше всѣхъ среди героевъ Иліона, блистая мужественною красотой, стоятъ Гекторъ и Парисъ; среди женъ и дѣвъ Троады, какъ безсмертная богиня, сіяетъ своею красой несравненная Елена. "Для Грековъ и Троянъ не позоръ сражаться за такую женщину", говорятъ очарованные старцы. "Ты предо мной невинна, единые боги виновны", въ свою очередь подтверждаетъ Пріамъ; лишь одна вѣщая Кассандра не знаетъ состраданія къ несчастной жертвѣ Венеры. "Горе, великое горе землѣ и намъ, ея чадамъ!" восклицаетъ она. "Будетъ нѣкогда день, и погибнетъ священная Троя; съ нею погибнетъ Пріамъ и народъ копьеносца Пріама". И вотъ наступилъ этотъ роковой день... Съ дикимъ мужествомъ ворвавшись въ городъ, бросаются данайцы ко двору Пріама; одни густою толпой взбираются по ступенямъ къ крѣпкимъ воротамъ, другіе же по лѣстницамъ лѣзутъ на стѣны и башни... Рушатся башни подъ напоромъ враговъ, гибнутъ цѣлыя толпы Грековъ, раздавленныя камнями обвалившейся башни дворца. "Съ сѣкирой пробѣгаетъ Пирръ къ воротамъ, разбиваетъ дверную перекладину и выбиваетъ дверь съ обложенныхъ мѣдью косяковъ. Открываются покои дворца, и жилище Пріама наполняется вражескими воинами. Жалобные вопли женщинъ раздаются подъ сводами этого, теперь безмолвнаго дворца; какъ голубки въ бурю, обнимая статуи боговъ, вокругъ престарѣлой Гекубы тѣснятся дочери и невѣстки ея; старый Пріамъ, облеченный въ доспѣхи, хочетъ броситься въ жаркую сѣчу... но вотъ врывается залитый кровью Троянъ Неоптолемъ, безсильною рукой въ него бросаетъ слабое копье одряхлѣвшій Пріамъ, но опьяненный отъ крови сынъ Ахилла схватываетъ старца за сѣдые волосы, влечетъ его по полу его дворца и глубоко до рукояти вонзаетъ мечъ въ старческую грудь... 3а Пріамомъ гибнетъ его послѣдній сынъ Деифобъ отъ руки Менелая на ложѣ Елены, а она сама, трепещущая, лишь чарами Афродиты спасается отъ меча разъяреннаго, не тронутаго ея красой мужа...
Вокругъ дворца Пріама, залитаго кровью и полусожженнаго врагами, на развалинахъ горящаго Иліона собрались снова златокудрыя жены и дѣвы Троады, съ ними и престарѣлая Гекуба, и вѣщая Кассандра, и злосчастная супруга Гектора, Андромаха. Но не вокругъ царицы собрались они, ихъ соединили теперь безжалостные побѣдители, собравъ вмѣсти прекрасныя жертвы побѣды... На глазахъ Андромахи со стѣнъ сбрасываютъ просвѣщенные варвары ея дорогаго Астіанакса. Все потеряно въ жизни теперь для прекрасной супруги Гектора, ставшей добычей полудикаго Неоптолема... "Въ глубокой печали сидятъ несчастныя Троянки у кораблей и глядятъ на дымящійся городъ, гдѣ убитые ихъ отцы, супруги и сыновья... Убитыхъ жребій еще не такъ печаленъ; они пали, отстрадали свое горе, но бѣдныхъ плѣнницъ съ малолѣтними дѣтьми ждетъ у чужеземныхъ властителей жестокая участь рабства". А злополучный городъ, подожженный отовсюду врагами, горитъ яркимъ пламенемъ, поднимающимся къ небесамъ на радость ненавистницамъ Трои, -- Юнонѣ и Палладѣ-Аѳини... Насталъ день, и погибла священная Троя, съ нею погибъ и священный Пріамъ, и народъ копьеносца Пріама. Свершилось то, что предсказывали нѣкогда божественный старецъ Нерей и вѣщая дѣва Кассандра.
Послѣ Пріамова дворца и Скейскихъ воротъ намъ ничего не остается описать среди развалинъ стараго Иліона... Остатки Акрополиса, сомнительныя руины храма, ничѣмъ не поражающіе фундаменты троянскихъ домовъ, все это ничтожно въ сравненіи съ тѣмъ, о чемъ мы только что говорили... Немного интереснѣе древнія могилы, найденныя Шлиманомъ въ 1871-мъ году на глубинѣ 6,5 метровъ, но въ виду того, что ихъ принадлежность къ древнему Иліону пока еще сомнительна, мы и не будемъ останавливаться на нихъ. Тому, кто хочетъ изучить подробнѣе Трою временъ Гомера, слишкомъ недостаточно ограничиться посѣщеніемъ однѣхъ ея развалинъ, тѣмъ болѣе, что онѣ полузасыпаны и что все достойное какого-нибудь вниманія вывезено оттуда въ музеи Европы. Одно детальное изученіе недвижныхъ остатковъ Иліона можетъ даже совершенно разочаровать изслѣдователя, потому что критическій анализъ мысли въ концѣ концовъ возьметъ верхъ надъ очарованіемъ, произведеннымъ Иліадой, и человѣкъ, настроенный вначалѣ видѣть чудеса, будетъ имѣть дѣло съ простыми камнями, обломками мраморовъ и черепками разбитыхъ горшковъ. Разочарованье придетъ скоро, потому что изученіе не будетъ сопровождаться созерцаніемъ внутренней, такъ сказать, домашней жизни Троады. Ее, эту чудную семейную жизнь, на которой горятъ лучшія краски Иліады, въ описаніи которой дѣйствительно неподражаемымъ стоитъ божественный старецъ Гомеръ, изучатъ надо не на развалинахъ.Трои, а въ музеяхъ Берлина или Кенсингтона. Только въ богатыхъ сокровищницахъ, собранныхъ неутомимымъ археологомъ, можно постигнуть вполнѣ цивилизацію, о которой мы знаемъ лишь по Иліадѣ и по скуднымъ историческимъ обрывкамъ, только тутъ она воскресаетъ передъ нашими умственными очами такою, какой была во времена Одиссея, только тутъ вполнѣ понятною становится Иліада.
Свыше двадцати тысячъ предметовъ, вошедшихъ въ первыя коллекціи Шлимана, представляютъ такую полную картину домашней жизни и обстановки обитателей Трои, что мы можемъ воспроизвести ее точнѣе и полнѣе, чѣмъ внутренній бытъ великаго Карѳагена или жизнь нашихъ предковъ Славянъ. Всего много въ коллекціи Шлимана, начиная съ предметовъ обихода и кончая изображеніями троянскихъ боговъ. Огромное количество украшеній изъ золота и мѣди, масса глиняныхъ сосудовъ различной лѣпки и статуетки зооморфическаго типа составляютъ главные характеризующіе остатки. Судя по нимъ, вѣкъ, воспѣтый Иліадой, надо отнести къ эпохѣ чистой мѣди, смѣшанной съ останками каменнаго вѣка, раскрашенныхъ изящныхъ сосудовъ и божествъ со звѣриными лицами, то-есть по крайней мѣрѣ за 3.600 лѣтъ до насъ. Съ такой глубокой древности до насъ дошли лишь остатки египетской, халдейской и мехиканской культуръ.
Интересный фактъ деградаціи культуры людей, наслѣдовавшихъ развалины Трои, повторяется отчасти въ самой культурѣ древняго Иліона по отношенію къ его предшественику, -- городу Дардана. Это видно, по крайней мѣрѣ, при сравненіи многочисленныхъ сосудовъ, найденныхъ въ самомъ нижнемъ слоѣ Троянскаго пентаполя и добытыхъ въ руинахъ Гомерова Иліона. Горшечное искусство обитателей Дардана стояло гораздо выше, чѣмъ лѣпка глиняной посуды во времена Пріама; болѣе значительная величина, конфигурація, изящество въ отдѣлкѣ и раскраскѣ, -- все это отличаетъ дарданскіе сосуды отъ троянскихъ, хотя гончарный крутъ не былъ извѣстенъ для тѣхъ и другихъ. Величина древнѣйшихъ сосудовъ достигаетъ до двухъ метровъ въ длину и до метра съ четвертью въ ширину; рядомъ съ такими великанами встрѣчаются сосуды величиною въ полтора, два вершка. Какъ глиняныя, такъ и терракотовыя издѣлія дѣлались отъ руки и отполировывались при помощи каменныхъ и мѣдныхъ инструментовъ; красивые узоры, выгибы, орнаменты, гирлянды и цвѣты украшаютъ сосуды самыхъ разнообразныхъ формъ, назначеній и величины. Большинство сосудовъ раскрашены яркими цвѣтами; есть красные, бурые, желтые и черные; узоры тоже часто изображены красками. Особенно интересны по своей формѣ сосуды въ видѣ животныхъ, по преимуществу свиньи. Рядомъ съ этими издѣліями, показывающими высокій уровень развитія, въ слою развалинъ Дардана встрѣчаются каменныя орудія изъ діорита и кремня, издѣлія изъ простой и слоновой кости (что говоритъ за отдаленныя торговыя сношенія), изъ клыковъ вепря, роговъ буйвола, оленя и козла. Множество остатковъ домашнихъ и дикихъ животныхъ, даже антилопъ, тюленей и акулъ найдены въ этихъ древнѣйшихъ слояхъ, гдѣ попадаются также грубыя статуетки изъ жженой глины, мрамора и другихъ камней, правда, не говорящія о высокомъ скульптурномъ искусствѣ Дарданцевъ, но все-таки болѣе совершенныя чѣмъ аналогичныя имъ произведенія болѣе высшихъ слоевъ. Древняя культура, предшествовавшая даже Троѣ, была настолько высока, что позднѣе обитатели Иліона во многомъ отстали отъ своихъ прадѣдовъ и отцовъ. Все это тѣмъ болѣе удивительно, что насельники Дардана находились въ концѣ неолитическаго вѣка, когда металлическая культура только начала вторгаться къ нимъ изъ глубины Азіи или съ береговъ моря. Правда, на глубинѣ 10--16 метровъ Шлиманъ нашелъ много металлическихъ предметовъ въ родѣ серебряныхъ иголъ, мѣдныхъ копій, гвоздей, мечей и украшеній вмѣстѣ съ формами, изъ которыхъ они были отлиты, а также необработанные куски металловъ въ видѣ кусковъ свинца и мѣди, но все-таки каменная культура преобладаетъ во всемъ, особенно въ выдѣлкѣ орудій обихода или вооруженія.