Погребальныя урны, въ которыхъ у Дардановъ, какъ и у Грековъ и у Троянъ, слагались сожженныя кости героевъ, тоже очень многочисленны въ находкахъ Шлимана; къ сожалѣнію, кости, погребенныя въ нихъ, находятся въ такомъ видѣ, что невозможно познакомиться съ типомъ самихъ Дарданцевъ. Великое значеніе поэтому имѣетъ находка Шлиманомъ цѣлаго хорошо сохранившагося скелета женщины, погибшей при пожарѣ, истребившемъ предшественника Трои. Типъ этого человѣка -- свидѣтеля великаго пожара (hominis, magni incendii testis) представляетъ черты значительной длинноголовости, относительно тонкихъ линій лица, при выдающихся крайне челюстяхъ и замѣчательно малыхъ зубахъ. Во всякомъ случаѣ, насколько можно судить по костяку, сохранившаяся Дарданка едва ли была не только не красавицей, но и просто хорошенькой женщиной.
Цивилизація Гомеровой Трои была несомнѣнно, какъ то подтверждаетъ и Миѳологія, продолженіемъ и дальнѣйшимъ развитіемъ культуры Дардана. Если эту послѣднюю можно обозвать концемъ неолитической и началомъ бронзовой эпохи, то цивилизація Иліона будетъ несомнѣнно принадлежать почти исключительно этой послѣдней. Правда, каменныя орудія не рѣдкость и въ развалинахъ Трои, но издѣлія изъ мѣди преобладаютъ также сильно надъ всѣми остальными, какъ царятъ каменныя орудія въ пластахъ Дардана и двухъ среднихъ городовъ Гиссарликскаго пентаполя. Безъ сомнѣнія, во многихъ случаяхъ трудно различать культурные слои Трои и Дардана, но въ виду преемственности и, такъ сказать, родственности этихъ двухъ эпохъ мы можемъ, не погрѣшая нисколько, разсматривать ихъ вмѣстѣ.
Какъ мы уже говорили, глиняныя издѣлія болѣе позднѣйшаго Троянскаго періода во многомъ уступаютъ произведеніямъ, вышедшимъ изъ рукъ Дарданцевъ, не только въ формѣ и величинѣ, но и по глубинѣ замысла, и въ изяществѣ художественнаго исполненія. Они, можно сказать, представляютъ нисшій типъ формъ, выработанныхъ въ предшествующую эпоху. Самая лѣпка гораздо грубѣе, менѣе изящна, украшенія менѣе разнообразны, полировка и раскраска менѣе прочны; новыхъ фасоновъ очень мало, повторяются лишь древнія дарданскія формы и въ сосудахъ, и въ ихъ украшеніяхъ; творчество незамѣтно вовсе, горшечное искусство видимо падаетъ, регрессируетъ. И этотъ прогрессивный упадокъ замѣтенъ, какъ мы уже упоминали, и въ болѣе новыхъ слояхъ, въ останкахъ городовъ, ставшихъ на мѣстѣ Иліона.
Въ противоположность горшечному искусству выдѣлка металловъ и обработка ихъ дѣлаетъ огромные успѣхи, словно вся энергія и все искусство наслѣдниковъ Дардана обратилось на производство и обработку болѣе благороднаго матеріала, чѣмъ камень и глина первобытныхъ насельниковъ. Этимъ въ самокъ дѣлѣ можно отчасти объяснить повсемѣстное паденіе горшечнаго искусства со введеніемъ металловъ въ культуру первыхъ людей. Правда, первыя металлическія издѣлія представляютъ обыкновенно ничто иное, какъ грубую копію тѣхъ же предметовъ, выдѣланныхъ изъ камня, кости и глины, но все-таки одно появленіе болѣе прочнаго, гибкаго и красиваго матеріала, какъ металлъ, быстро отражается въ культурѣ данной группы человѣчества, приводя ее скоро къ высшимъ ступенямъ цивилизаціи. Скоро появляется и художественный вкусъ, и изящество въ выдѣлкѣ металлическихъ издѣлій, позволяющихъ выполнять болѣе тонкіе, изящные и сложные рисунки, и сравнительно быстро развивается художественное чувство вмѣстѣ съ техническимъ исполненіемъ. Все это легко мы можемъ прослѣдить на металлическихъ издѣліяхъ древней Трои.
Начавшись тоже простымъ грубымъ подражаніемъ глинянымъ и каменнымъ издѣліямъ и формамъ, сохранившимся современъ процвѣтанія Дардана, металлическое производство Иліона ко времени знаменитой осады достигло великаго искусства, лучшіе образцы котораго мы можемъ видѣть въ предметахъ, принадлежащихъ къ прославленному "сокровищу Пріама". Нашествіе Грековъ, вооруженныхъ мѣднымъ, а, вѣроятно, и желѣзнымъ оружіемъ, застало Троянъ въ разгарѣ мѣднаго вѣка. Мечи, топоры, копья, дротики, щиты, шлемы, брони и другіе предметы вооруженія, также какъ и домашней утвари и обихода были изъ блестящей мѣди. Эпитетъ "мѣдноблещущій" не разъ прилагается къ героямъ Трои въ Иліадѣ, также какъ и къ воителямъ Ахеи, яркая мѣдь поражаетъ чаще бойцевъ, чѣмъ желѣзо, котораго не было совершенно у Троянцевъ. Помимо массы издѣлій изъ мѣди, бронзы, золота и серебра, Шлиманъ нашелъ также множество формочекъ изъ глины, часто еще наполненныхъ металломъ, что указываетъ на то, что въ самой Троѣ процвѣтало искусство выдѣлки металловъ. Удивительно только полное отсутствіе желѣза въ раскопкахъ, произведенныхъ не только на мѣстѣ Иліона, но и во всемъ пентаполѣ Гиссарлика. Несмотря на все свое усердіе, Шлиманъ не находилъ вовсе издѣлій изъ желѣза, исключая нѣсколькихъ неважныхъ предметовъ, которые могли попасть сюда или случайно, или какъ предметъ высокой рѣдкости и цѣны. Фактъ ненахожденія желѣза, извѣстнаго даже Моисею и Евреямъ во времена библейскія, Египтянамъ эпохи II династіи, Индусамъ времени составленія Ведъ и Халдеямъ первыхъ вѣковъ исторіи, въ культурѣ народа, сравнительно высоко цивилизованнаго и имѣвшаго обширныя торговыя сношенія съ далекими странами, представляетъ настоящую загадку для доисторической археологіи. Никакими натяжками и объясненіями, даже признаваніемъ возможности быстраго окисленія желѣзныхъ предметовъ, нельзя объяснить того, чтобы даже обитатели четвертаго города, разрушеннаго всего за восемь вѣковъ до нашей эры, были незнакомы вовсе съ металломъ, который знали даже полудикіе туземцы Эѳіопіи.
Знаменитыя, такъ называемыя, сокровища царя Пріама составляютъ самую драгоцѣнную часть находокъ Шлимана; мѣсто этой сокровищницы лежитъ недалеко отъ дворца шагахъ въ 20--26 отъ Скейскихъ воротъ у подножія Троянской наружной стѣны. Его, видно, не нашли, поторопившись пожаромъ, жадные до добычи Греки, тѣмъ болѣе, что оно было припрятано хорошо и находилось почти на глубинѣ восьми съ половиною метровъ. Большіе сосуды изъ золота, серебра и электрона {Такъ назывался въ древности извѣстный сплавъ золота и серебра.}, таковыя же блюда и разноцвѣтныя вмѣстилища составляютъ главную массу этого сокровища; многіе изъ нихъ отъ дѣйствія сильнаго огня сплавлены между собою и драгоцѣнными украшеніями, которыя находились въ нихъ. Форма этихъ сосудовъ чрезвычайно разнообразна, начиная отъ щитообразныхъ блюдъ и кубышкообразныхъ бутылей, и кончая чашками въ родѣ соусниковъ и стакановъ. Назначеніе многихъ изъ этихъ сосудовъ неизвѣстно, хотя, вѣроятно, большинство ихъ употреблялось лишь при священныхъ возліяніяхъ, какъ намъ повѣствуетъ Иліада. Драгоцѣнные металлы помимо золотыхъ и серебряныхъ сосудовъ заключались еще и въ слиткахъ, имѣвшихъ форму язычковъ или пластинокъ, быть можетъ талантовъ, упоминаемыхъ въ Иліадѣ; масса мѣднаго оружія довольно мелкой и изящной работы была найдена вмѣстѣ съ сокровищами царя Пріама. Болѣе всего это послѣднее богато всевозможными женскими украшеніями, что указываетъ на многочисленность женской половины семьи послѣдняго царя Трои. Многія сотни разнообразныхъ предметовъ этого рода были найдены въ одномъ большомъ серебряномъ сосудѣ, куда они были брошены, очевидно, второпяхъ, безо всякаго порядка или заботливости. Свыше семи тысячъ колецъ, серегъ, пуговицъ, запонокъ, застежекъ и разной другой мелочи женскаго туалета хранилось тутъ вмѣстѣ съ десятками золотыхъ діадемъ, браслетовъ и большихъ ножныхъ колецъ. Главный интересъ этихъ украшеній заключается въ оригинальности ихъ узора и отдѣлки, не схожихъ съ извѣстными стилями -- ассирійскимъ, египетскимъ, финикійскимъ и лидійскимъ. Самобытность троянскаго творчества прежде всего сказалась на выдѣлкѣ женскихъ украшеній; шибко, видно, любили рядиться красавицы-Троянки, а изъ любви Троянцевъ къ златокудрымъ женамъ и погибла священная Троя.
Не описывая вовсе подробно ни самыхъ развалинъ Иліона, ни находокъ, сдѣланныхъ въ нихъ Шлиманомъ, мы не будемъ еще распространяться о нихъ, тѣмъ болѣе, что обыкновенный посѣтитель Гиссарликскихъ раскопокъ увидитъ еще менѣе, чѣмъ я описалъ. Главная заслуга Шлимана, повторимъ мы, не столько въ раскопкахъ развалинъ Иліона, сколько въ освѣщеніи исчезнувшей культуры при помощи массы находокъ, произведенныхъ умѣлою рукой. Если пособрать всю массу матеріала, добытаго среди пепла и развалинъ пяти или шести городовъ, особенно двухъ нижнихъ слоевъ Гиссарликскаго холма, то лишь тогда можно судить о значеніи раскопокъ Шлимана, начатыхъ въ 1868 и продолжавшихся еще въ 1878 году, въ присутствіи двухъ знаменитыхъ гостей, Рудольфа Вирхова и Эмиля Бюрнуфа. Воспроизведеніе быта народа, воспѣтаго Иліадой, во всѣхъ мелочахъ его домашней, семейной, общественной и боевой жизни, -- вотъ лучшій результатъ, вполнѣ достигнутый счастливымъ разрывателемъ Трои, Микены, Итаки и Пергама.
Послѣ сокровищъ Пріама, намъ уже нечего и говорить о разныхъ мелкихъ предметахъ быта, утвари и обихода, во множествѣ представленныхъ Шлиманомъ; никакія находки, даже веретено златокудрой Троянки съ намотанною еще шерстью и самые обрывки ея одеждъ не могутъ, насъ поразить, если предъ нами во всей своей смѣлости является скелетъ самой обитательницы Дардана. Обломки мраморныхъ фризовъ и колоннъ, красиво обдѣланныя мраморныя плиты, пороги и карнизы со слѣдами древней изящной обдѣлки, цѣлыя кучи всевозможныхъ черепковъ, костей, обломковъ, мѣстами измельченныхъ въ порошокъ, оставшіеся еще на развалинахъ, -- не прибавятъ ничего къ познанію Трои, ея жизни и ея обитателей.
Цѣлый день, первый день Новаго Года, я бродилъ по безмолвнымъ руинамъ Гиссарликскаго пентаполя; золотое солнце ярко заливало свѣтомъ его огромныя развалины, словно стараясь освѣтитъ каждый тайный уголокъ ихъ глубокихъ траншей, каждый камешекъ великой руины, каждый черепочекъ исполинскихъ грудъ пепла, обломковъ и пережженой земли.
На красивыхъ разрѣзахъ траншей, среди пестрыхъ слоевъ остатковъ пепла, раковинъ и земли кое-гдѣ торчатъ полуразвалившіеся сосуды, иногда перерѣзанные пополамъ, пуговки костей древнихъ обитателей Трои, раскрашенные осколки посуды, разные обломки камня, жженой глины и лавы, обдѣланные рукой человѣка, и много разнаго хлама, среди котораго и понынѣ внимательный глазъ археолога сумѣетъ отыскать массу интересныхъ предметовъ для небольшой коллекціи антиковъ Иліона.