Замолкнул Юсуф и медленно опустился на землю; от взора моего не укрылось то движение, которое произвела Джемма, когда окончил свою песню юный певец. Дочь Халиля, доселе сидевшая с открытым лицом, набросила вдруг конец своего головного убора и закрыла им блиставшие, как искры, глаза... Для нее пелась песня, подумал я, они объяснялись, она поняла Юсуфа, быть может, она и придет к нему темною ночью под тень маслины, на журчащий звонко ручеек...
После песни Юсуфа наши гости скоро разошлись; старый Халиль уснул так крепко, что не проводил даже гостей; видно сильно намучился за день, бегая за молодыми, наш добрый старик... Я пошел спать эту ночь в хижину Халиля, где заботливою рукой Джеммы была приготовлена для Араба роскошная, но для Европейца убогая постель... Усталость скоро взяла свое, и я уснул сразу, как только лег на импровизированную постель, не боясь даже гнева Аккаронского бога комаров, который в эту ночь был гораздо милосерднее, чем накануне... Уже засыпая, я заметил, что мимо меня, как тень, проскользнула Джемма... Уж не на свидание ли с Юсуфом, или другим смуглолицым молодцом, подумалось мне невольно... Ночь такая дивная, нежная, действующая обаятельно не только на одну молодую южную кровь... Звезды смотрят так ласково с глубины неба, словно приглашая полюбоваться на них... Роща маслин так нежно шелестит своею матово-зеленою листвой, а невидимые хоры цикад готовы, кажется, заглушить своими песнями самые жгучие лобзания...
IX.
Долго мы прогуляли накануне, а потому немного и проспали на утро, хотя собирались еще с восходом солнца двинуться для обозрения остальных любопытных групп из многочисленных подземелий бет-Джибрина... Когда я проснулся, Халиль сидел на своем обычном месте, покуривая свой кальян, а Джемма хлопотала по хозяйству, как всегда бойкая и живая, хотя и ей не много пришлось заснуть в эту ночь... Мне показалось только, что ее смуглое личико несколько бледнее обыкновенного, и большие черные глаза не блестят так ослепительно, как накануне... Песни Юсуфа видно задели ее за живое, сердце девушки отозвалось, но что произошло в эту ночь с Джеммой, то осталось тайной для меня, а тем более для Халиля...
Было уже довольно жарко, когда мы выступали в поход, снова обремененные свечами, провизией и другим багажем.
Прежде всего Халиль повел нас по подземелью Арако де-Сук, что в переводе обозначает "пещеры Рынка". Подземелье это тоже должно быть отнесено к типу пещер, выдолбленных в толще известковых холмов, но по устройству своему отличается не только ото всех других подземелий бет-Джибрина, но и всех других сложных пещер, известных по всей обширной области троглодитов. Настоящий вход в это оригинальное подземелье, но всей вероятности, находился, как и в пещерах Арак-эль-Мои и Арак-эль-Тмел, сбоку холмов, послуживших для его образования. Теперь он, так же как и входные отверстия многих подземелий бет-Джибрина, засыпан искусственно, или обвалами от землетрясений, так что для сообщения с Арак де-Сук служит небольшая трещина в верхней части куполовидного холма, содержащего главную камеру подземелья.
В эту довольно узкую трещину нельзя войти даже так как мы входили в каменную щель Магара-Тель-Кебирского лабиринта, а надо спуститься при помощи лестницы глубоко вниз для того, чтобы достигнуть дна подземелья. Лестницы у нас с собою не было, но толстую веревку мы захватили, и теперь пришлось при помощи гимнастических приемов пользоваться ею для спуска и подъема из глубины подземелья... Старый Халиль очень ловко прикрепил эту веревку петлей к какому-то выступу камня, утвердил ее еще более несколькими каменьями и таким образом обеспечил нам более или менее удобный спуск и подъем, хотя сам по старости лет и отказался сопутствовать нам при этом воздушном путешествия. Пришлось спускаться нам вдвоем с Османом, два арабские мальчика, все время не отстававшие от нас, тоже попросили позволения спускаться вслед за нами. Спуститься вниз с двух или трехсаженной высоты по достаточно толстой веревке, разумеется, не представляло затруднения, и мы вчетвером скоро были на дне одного из интереснейших подземелий мира...
Перед нами были уже не куполовидные подземные залы, или пещеры неопределенной формы, отличающей естественные пустоты, а целая подземная улица, иссеченная рукой еще более искусною, чем та, которая строила в камне подземелья эль-Мои и эль-Тмел.
Улица эта представляла подземную галлерею, сажени полторы в ширину, около трех сажен в вышину и до двадцати сажен в длину. Эта главная улица, имеющая направление с востока на запад, пересекается под прямыми углами двумя такими же улицами, тянущимися с севера на юг; эти поперечные улицы почти такой же величины, как и главная, вместе с этою последнею представляют подземную галлерею крестообразной формы, оканчивающуюся с восточной стороны небольшою, ныне обвалившеюся, систерной. Возле этой систерны, мы предполагаема было главное входное отверстие, соединявшее этот подземный рынок с поверхностью земли. Небольшая выемка, или желобок, проведенный на дне всего подземелья и имеющий выход в систерну, указываете на заботу пещерных строителей относительно санитарных условий своего подземного обиталища. Желобок этот мог служить и для стока грязной воды, попадающей сюда сверху, во время таяния снегов и дождей, и для наполнения помянутой систерны дождевою водой; с которою из этих целей служил он, в настоящее время сказать трудно, хотя вероятнее желобок этот был скорее выводным, чем приводным протоком; систерны наполняются обыкновенно сверху, тогда как по низу могла течь только грязная вода. При таком допущении надо предположить, что кроме систерны, в пещерах Арак де-Сук была целая сеть невидных теперь выводных каналов и даже небольшая систерна -- приемник для стекающих загрязненных вод.
Стены этого оригинального подземелья вырублены совершенно правильно и по прямым линиям, тогда как огромное большинство всех других бет-Джебринских пещер имеет криволинейные формы. В этом отношении подземелье эс-Сук походит скорее на древние еврейские гробницы, например, в Иерусалимском некрополе, чем на другие сооружения рук троглодитов. Мы склонны даже думать, что эти подземелья вообще принадлежат гораздо более к позднейшему периоду пещерных построек, чем самые изящно высеченные и украшенные орнаментами куполовидные залы. Никаких украшений в виде орнаментировки стены эс-Сукской подземной галлереи не носят, но зато на них своего высшего развития достигает устройство многочисленных ниш.