I.
-- Добрый вечер, как поживаешь,-- приветствовал меня старый шейх деревушки бет-Джибрина, когда я с моим верным проводником Османом после трудного перехода подъезжал к бывшей столице пещерной области Иудеи.
-- Благодаря Бога хорошо,-- отвечал я, слезая с усталого коня, на котором ехал целый день вместо пяти, шести часов, отделявших бет-Джибрин от Хеврона, города Авраамова, или, скорее сказать, от русской странноприимни, стоящей под тенью тысячелетнего Маамрийского дуба.
-- Мой дом, твой дом, – продолжал старый шейх, приглашая нас с Османом остановиться у него во все время пребывания в области пещерной Иудеи.
Нам оставалось, разумеется, только поблагодарить любезного хозяина за приглашение и воспользоваться им, так как едва ли можно было найти лучшее убежище в убогом и жалком ныне бет-Джибрине. Не прошло и получаса, как я сидел уже около яркого огонька, на котором старый Халил, наш хозяин, готовил арабский кофе для своих неожиданных гостей; в ожидании скромного ужина, о котором хлопотала черноглазая Джемма, дочь Халиля, мы с Османом потягивали ароматный дым наргилэ и беседовали о той неприятной ошибке, которая заставила нас проплутать целый день по горным кручам, вместо того, чтоб ехать по удобной дороге, пролегающей от Хеврона позади Франджи.
Вечер был тихий и слегка прохладный после знойного палестинского дня. На потускневшей лазури неба робко выглядывали первые звездочки ночи, на самом зените показался уже сияющий Алдебаран, наша северная медведица, склонившаяся к горизонту, еле виднелась, и с юга показывались другие более сияющие созвездия палестинского неба. Западный горизонт был еще подернут белесоватым светом, тогда как на восточном и южном небосклоне темная южная ночь уже вступала в свои полные права. С юга из-за горных массивов, что пошли далеко в пустыню, тянуло еще зноем -- дыханием раскаленных песков, но зато от запада, порой от Филистимского побережья приносились струи освежающего дыхания моря. Окруженный со всех сторон горами, заслоняющими горизонт, город пещер уже спал в сени масличных рощ, среди развалин, обширных виноградников и табачных плантаций, перемешавшихся между собой... Домик шейха Халиля стоял на краю деревушки, расположенный на месте древнего бет-Джибрина, и от дверей его можно было видеть триумфальную арку древних ворот Елеутерополиса, развалины римской крепости и остатки храма, вырисовывшиеся грозными силуэтами в сумраке наступившей ночи.
Темна, но полна таинственного интереса древнейшая история бет-Джибрина; столица пещерного царства троглодитов, занимающего всю южную Иудею, без сомнения, была населена еще в той отдаленной древности, когда не было ни Иерусалима, ни Хеврона -- древнейшего города обетованной земли. Троглодиты, пещерные обитатели Палестины были несомненно первобытным населением ее, обитавшим здесь ранее исторических народов древности. Древнейшее название бет-Джибрина, бет-Гобрин, или бетогабра, то есть дом сильных, или великанов, указывает, что троглодиты эти были людьми необыкновенного роста и силы; то же самое подтверждают и некоторые предания, дошедшие до нас из глубокой старины. Наши позднейшие находки, о которых мы еще будем говорить, состоявшие из остатков черепов и костяков первичных троглодитов Палестины не подтверждают, однако, исторических свидетельств; найденные нами останки принадлежали людям среднего роста, не обладавшим ни особою силой, никакими другими телесными качествами, отличавшими их от прочих людей. Блаженный Иероним называет этих троглодитов Хорреями, другие Хеттеями; им приписывается не только сооружение пещерных городов в Иудее, но и заселение всей пещерной области, выходящей далеко за пределы Палестины. Хорреев сменили Эдомитяне, поселившиеся в готовых подземных жилищах; эти таинственные народы продолжали жить в пещерах и в еврейский период, так как сами сыны Израиля не любили подземных жилищ. Филистимляне и Финикиане, без сомнения, пользовались пещерными обиталищами бетогабры; точно также отчасти занимали их и Римляне, давшие при Септимии Севере городу троглодитов имя Елевторополиса, или города свободы. Во II и III столетии тут процветало христианство, епископы Елевторополиса считались в числе пастырей, окружавших Иерусалимский патриарший престол. Со времен крестоносцев, разрушивших бет-Джибрин и снова отстроивших его цитадель, занятую рыцарями св. Иоанна, этот город уже начал терять свое значение. Султан Бибарс разрушил окончательно бет-Джибрин, и хотя цитадель его воздвигалась еще раз в XVI столетии, но прежнего значения -- важнейшего центра южной Иудеи столица троглодитов уже не могла вернуть никогда. Теперь эта жалкая арабская деревушка, не занимающая и четверти древнего города, выстроенная из убогих мазанок, слепленных из грязи и камней. Новый наземный город отошел несколько в сторону от древнего города пещер и уйдет еще далее по склону своих зеленеющих гор.
-- Пожалуйте кушать, произнес вдруг над моею головой мелодичный, хотя гортанный голос Джеммы, собравшей незатейливый ужин и уже заменившей своего отца в его заботах о кофе и поддержании яркого огня. Призыв к еде вывел меня из области исторических догадок о древней судьбе бет-Джибрина, и я присоединился к Осману, уже присевшему за трапезу вместе с добродушным стариком Халилем. Ужин наш составляли по обыкновению оливки, чечевичная каша, плохой овечий сыр, разная острая зелень и кислое молоко; превосходный черный кофе и душистая трубка кальяна заканчивали трапезу, обильную для Араба, но не совсем достаточную даже для нетребовательного Европейца...
Было уже совершенно темно, когда мы отужинав сели по восточному обыкновению покейфовать возле яркого, хотя немного дымившего огонька. При помощи Османа, хорошо, разумевшего по-русски, я мог вести самую оживленную беседу со старым шейхом бет-Джибрина и разузнать несколько предварительных сведений относительно единственного в мире пещерного города, который наутро мне предстояло посетить. Ярко зажглись уже на небе звезды, совсем потемнело вокруг, заснуло все не только в окрестных горах и рощах маслин, но и в самой деревушке, погасившей свои огни. Только возле домика старого Халиля ярко вспыхивал огонек, словно указывая на гостя, пришедшего издалека для того, чтобы посетить развалины древнего бет-Габора. Запах дыма, заполнявший деревушку, сменился свежими ароматами ночи и горных трав; с легким ветерком, приносившимся из уади Джедейде, слышались порой благоухания кедра и цветущих олеандров, обильно произрастающих в долинах, окружающих бет-Джибрин. Кругом было тихо; в горах изредка покрикивали шакалы, в недалеких развалинах порой стонала сова; нарушали тишину ночи и наши кони, громко фыркавшие у своих каменных яслей. Усердно работали наши келбены, и сладкий плеск воды в их стекляных кувшинах порой был единственным звуком, нарушавшим тишину ночи.
Разговор наш, сперва довольно оживленный, стал ослабевать, легкая истома и нега покоя постепенно овладевали и хозяином и гостями... Усыпляемый дремой, разлитою в самом воздухе, и нежными звуками ночи, я закрыл уже глаза, когда мой сладкий кейф был нарушен целым роем комаров, появившихся как бы внезапно по мере того, как ослабевал наш костер.