Я не в состоянии описать подробно всех деталей более чем двухчасового нашего путешествия под землей, потому что решительно не мог составить себе даже приблизительного плана многочисленных и разнообразных подземных пещер лабиринта.
Целая сеть подземелий, отчасти искусственных и отчасти натуральных, устроенных самою природой, расположенных на различных горизонтах и соединенных между собой проходами различной величины, идет во все стороны от описанных главных пещер. Мы направились вначале на север, но скоро сбились в направлениях и блуждали по многочисленным камерам, следуя лишь по наиболее удобным проходам, часто притом натыкаясь на слепые пещеры, не имевшие выходов; возвращаясь назад, мы брали новое направление, причем нам иногда приходилось ползти наверх, а иногда скатываться по наклонным плоскостям вниз, где мы попадали в новую камеру, подчас такую узкую, что даже втроем там невозможно было пошевелиться. Местами мы совершенно задыхались в тесных и узких проходах, где приходилось ползти на камнях, а иногда и ложиться плашмя, передвигаясь руками. Вслед за тесными проходами, скорее расщелинами, мы встречали иногда обширные камеры, тогда как нередко выходили в тесные пещерки через широкие входы, в которых мы могли двигаться вчетвером. Нередко также проходы, ведущие по отдельным камерам, были засыпаны или завалены землей и камнями; препятствия эти часто были настолько серьезны, что совершенно преграждали доступ. Я помню, как все мы вчетвером уперлись в рыхлую кучу свежей обсыпавшейся земли и так как никто не мог двинуться в тесной трубе каменного прохода, то мы несколько минут пятились, раками ища более свободного пространства; при этом мы чуть не задохлись от удушающей атмосферы и едва не подожгли друг друга свечами, бывшими у нас в руках. Несколько раз мы встречали также лестницы, ступени которых были, иссечены в скале, но эти лестницы часто только затрудняли, а не облегчали движение. Поставленные покатом, скользкие, полуобвалившиеся ступени расположены были так центростремительно, что у путника, взбиравшегося или спускавшегося по ним, являлась неизбежно опасность низвергнуться в темную бездну, зияющую с одной стороны этих ничем не защищенных лестниц. Только дружная взаимная поддержка спасла нас от многих весьма вероятных катастроф в этом царстве кромешной тьмы, в которой совершенно тонул слабый свет наших тускло горевших свечей.
Что касается до самых подземных камер, то они разнообразны как по форме, так и по величине; неправильность расположения, как и моделлировки их, указывает, без сомнения, на естественное образование большинства этих пустот. В таких известняковых пластах, какие образуют горы южной Иудеи, пещеры являются очень часто результатом вымывания растворимых частей толщи подземными или дождевыми водами; направлением этих последних обусловливается и расположение подземных пустот, тогда как форма их зависит от нескольких причин, в числе которых отношение растворимых частиц к нерастворимым играете первую роль. Большинство подземных камер Кебирского лабиринта имеют поэтому неправильную или овальную форму, а угловатую с многочисленными рукавами или затеками, указывающими на их природное образование.
Древние троглодиты бет-Джибрина, высекавшие из камня подземелья, подобные "Пещерам Воды", разумеется, не могли не приложить своих мощных рук и к подземным камерам Кебирского лабиринта, уготованным для них самою природой. Они обработали, без сомнения, некоторую часть пещер, обравняв их, снабдив сводами и куполами, расширив малые пустоты и углубив мелкие едва проходимым камеры. Не мало также труда употребляли первобытные троглодиты этой местности и для того, чтобы соединить между собою многочисленные, часто не имевшие никакого сообщения подземелья. В большинстве проходов заметны следы человеческих рук, старавшихся обравнять их и сделать более доступными; некоторые проходы обделаны даже очень хорошо и снабжены небольшими каменными лестницами для облегчения сообщения между камерами, лежащими на различных горизонтах. В двух местах я встретил даже род притолока или каменного порога, на котором, быть может, помещалась каменная или деревянная дверь.
Что касается до внутренней отделки и украшений подземных камер Телькебирского лабиринта, то в этом отношений они уступают всем остальным подземельям бет-Джибрина. Хотя обделка стен и сводов некоторых камер и безукоризненна, хотя спиралеобразные лестницы и вызывают справедливое удивление, тем не менее камеры лабиринта не могут похвастаться никакими украшениями. Правда, того поверхностного изучения, которое уделили Кебирскому лабиринту не только я, но и другие более опытные исследователи в роде Робинзона, Сольси, Герена, Олесницкого и др., быть может, и не совсем достаточно для того, чтоб отрицать существование великих украшений в подземных камерах Магара Тел-эль Кебира, но все, посетившие эти подземелья, не видали в них ничего кроме ниш, гробничек (loculi) и т. п., следовательно, которые ни в каком случае нельзя назвать орнаментами.
Ниши, встречаемые во многих камерах лабиринта, не велики, полукруглы и имели, по всей вероятности, назначение служить для помещения светильников, следы копоти которых, говорят, сохранились и доселе во многих из этих ниш. Ниши большого размера, попадающиеся например в больших подземельях, могли иметь и многие другие назначения; быть может, некоторые из них в настоящем своем виде являются только следами отдушин воздушных каналов, сообщавшихся с открытым воздухом подземелья. Настоящих световых отверстий, какие мы встречали, например, в Арак-эль-Мои, до настоящего времени еще не отыскано даже в самых больших камерах лабиринта. Точно также трудно решить были ли и другие входы в подземелья Магара помимо той расщелины, посредством которой сюда проникают в настоящее время...
По всем вероятиям, вопрос этот надо решать в положительном смысле, потому что трудно допустить, чтобы такая обширная сеть подземелья, без сомнения, служившая не только храмом, огромным кладбищем, но и обиталищем древнего человека, могла сообщаться с остальным миром посредством узкой трещины не всякому человеку доступной. Следы каменной кладки, загораживающей проходы некоторых пещер, можно считать, по всей вероятности, даже местами, указывающими направление тех настоящих проходов, которыми сообщался лабиринт Магары с поверхностью земли. Точно также пока произведено очень мало исследований и на наружной поверхности холмов, прикрывающих эту сеть подземелий для того, чтоб отрицать существование каких-нибудь других выходов из лабиринта Магара, быть может, только засыпанных землей или заваленных камнями.
Мы не решились также отрицать безусловно и возможности ее освещения некоторых больших камер лабиринта во времена троглодитов, как-то делают некоторые исследователи, объявившие, что подземелья Магара были погружены в вечный мрак, лишь потому, что доселе не были найдены настоящие световые отверстия. Какого бы высокого мнения мы ни были о силе и умении троглодитов -- строителей пещер, едва ли можно допустить, чтобы многочисленные работы, произведенные ими в глубине Магарских подземелий, были совершены в абсолютной темноте, при том скудном освещении, которое могли им дать смоляные факелы или масляные лампочки, подобные тем, которые находят и поныне в различных камерах лабиринта. По собственному опыту, мы знаем, как трудно даже бродить с помощью этих первобытных светильников под землей, а не только что-нибудь строить и созидать... Как ни мягок тот слабый белый известняк -- маляки, из которого вырублены пещеры бет-Джибрина, он все-таки требует немало усилий со стороны человека, высекавшего из него винтовые лестницы, куполы. галлереи, гробнички и проходы. Мы отказываемся лично допустить возможность обделки камер лабиринта единственно при слабом искусственном освещении, а потому, несмотря на видимое отсутствие световых отверстий, думаем, что они непременно существовали, по крайней мере, в двух величайших гротах лабиринта. Вместе с этим мы не отрицаем и возможности того, что отверстия эти, так же как и входные, удобные для сообщения с подземелием, были тщательно закрыты в позднейшее время для какой-нибудь цели. За необходимость допущения дневного освещения подземных гротов Магара говорить много и то обстоятельство, что многие из них были, по всей вероятности, заселены некогда человеком, едва ли имевшим возможность обойтись без солнечного света; позднее, когда последние пещерные обитатели ушли из этих подземелий, и они были целиком обращены в усыпальницы, световые отверстая были тщательно заделаны, чтобы лучи солнца даже украдкой не могли нарушать вечного сумрака этой настоящей каменной могилы.
Блуждал по многочисленными, камерам, проходам я галлереям этой гигантской сети подземелий, я натыкался не раз на остатки человеческих костяков, лежавших в самых глухих пещерах то небольшими группами, то в одиночку. Несмотря на громкий протест моих Арабов, я останавливался каждый раз над полуистлевшими костями, ища среди них останков тех, которые могли быть названы несомненно первичными троглодитами этих подземелий, много костей я пересмотреть, но как условия их погребения, так и другие антропологические данные не позволяли мне видеть в них останки тех, кого я давно уже тщетно искал. Но вот, наконец, в одной неширокой подземной галлерее, полузасыпанной землей и мелким камнем, я набрел на давно желанную находку. Небольшая осыпь, преграждавшая нам дальнейший путь и тем остановившая наше внимание, была, можно сказать, совершенно инкрустирована остатками человеческих костей, которые очевидно были древнее всех тех, которые мы встречали доселе, Высохшие до состояния полуразрушения, они перемешаны были с раковинами, костями различных животных и, наконец, массой камней, среди которых опытный глаз различить тотчас любопытные каменные орудия, сделанные из кремня и голыша. Неизменны по отделке, но массивны и удобны для всякой работы были эти каменные топоры и бивни, иначе я не могу назвать грубые камни с заостренными концами величиной фута в полтора; с помощью таких камней эти люди, останки которых погребены вместе с их первобытными орудиями, могли действительно высекать себе жилище в мягком камне -- маляке, когда человек не дошел еще до искусства делать себе орудия из более подходящего для этой цели металла. Одно присутствие этих орудий вместе с костями давало мне уже несомненное право признать эти последние за останки первобытных троглодитов Палестины, которых я так долго искал.
Забыты все трудности перехода, все желание идти дальше по таинственному лабиринту пещер, забыты самые тяжелые условия нашего несколько долгого пребывания под землей, я остановился пред грудой земли, хранившей дорогие останки, как пред близкою могилой, и объявил своим спутникам, что хочу здесь отдохнуть и как ни недоумевали мои добрые Арабы, предлагавшие мне более удобные места для отдыха под землей, как ни протестовали они против долгой остановки; убеждая меня в том, что надо торопиться засветло выдти из подземелья, я настоял на своем, заметив не без иронии торопившему Юсуфу, что здесь в абсолютном мраке для нас безразличны и день, и ночь.