Но как ни поэтична легенда, сложенная Арабами и объясняющая присутствие человеческих останков на дне большого подземелья Кебира, всего вероятнее, что люди, погребенные здесь, были жертвами собственного неблагоразумия или упавшие с каменной лестницы и разбившиеся о каменные ступени, или путники заблудившиеся тут и погибшие от невозможности найти выход. Это предположение всего вероятнее уже по тому одному, что оно кажется вполне естественным; я уверен, что никто, даже хорошо знающий лабиринт пещер Кебира, а таких нет даже среди обитателей Бет-Джибрина, не выберется отсюда, раз заблудится тут и истратит последнюю свечу, находящуюся в его распоряжении... План расположения пещер этого подземелья до того неправилен и сложен, что самый привычный и знающий человек, в условиях абсолютной темноты ошибется в расчете и сорвется в глубину какого-нибудь обрыва, где и разможжит себе голову об острые камни...
Обойдя дно большого подземелья, кажущегося в темноте гораздо б о льшим, чем оно является на деле, мы полезли по небольшой осыпи и очутились пред входом в новую подземную залу, не уступающую первой ни по величине, ни по тщательности отделки... Эта зала находится на горизонте несколько низшем, чем первая, а потому еще более, чем эта последняя, погружена в толщу каменной массы. Если в первой зале, как говорят, помимо того отверстия, которым мы вошли, мыслимы еще и другие световые и воздушный отдушины, то второе подземелье, гораздо более углубленное, находится уже в абсолютном вечном мраке и наполнено тяжелою удушливою атмосферой, которая не освежается никогда.
Скоро мы набрели на совершенно такую же каменную лестницу, как и в первом цилиндрическом подземелье, но только еще более сохранившуюся... Спускаясь по вьющейся спирали каменных ступеней, я насчитал их более пятидесяти и счел бы еще более, если бы не оступился и не полетел вниз. Без сомнения, при этом неожиданном падении я разбился бы совершенно, но меня спасла земляная осыпь, прерывавшая в одном месте каменные ступени лестницы; она задержала мое падение и дала возможность Арабам быстро придти ко мне на помощь и удержать от дальнейшего движения вниз по скользким и влажным ступеням...
При помощи двойного способа передвижения я скорее достиг дна второго подземелья, чем дна первой подземной залы; здесь помимо массы камней и земли, неизвестно откуда попавших, мое особенное внимание привлекло значительное количество воды, стоявшее в виде лужи между камнями и осыпями. Хотя Юсуф и уверял меня, что вода эта объясняется присутствием источника сладкой воды, мне казалось, что она представляет скорее скопление подпочвенной влаги, дождевой воды, или даже влаги, осевшей из густых испарений, наполняющих нижние слои атмосферы подземелий. Нет ничего, впрочем, невероятного, что и в глубине подземных зал древние троглодиты смогли найти воду, проведя ее из какой-нибудь скрытой жилы. Для пользования этим подземным источником, быть может, были и устроены гигантские лестницы вдоль каменных стен подземелий. По аналогии мне припомнился, отчасти сходный с этими же условиями, известный колодезь бир-Юсуф, в глубоком подземелье Мокаттома, крепости Каира.
Второе подземелье, столь похожее на первое, посещенное нами, поразило нас вначале менее, но за то, когда мы, пройдя две спирали лестниц, очутились на самом дне, в то время, как Арабчаты наши и Осман, вооруженные свечами, расположились выше нас по ступеням лестницы для того, чтобы дать нам возможность составить общее понятие о форме и плане подземелий, удивление наше возрасло в высшей степени.
Впечатление колоссальности пещеры, в которой мы находились, получилось особенно сильное, когда свеча Османа заблистала где-то далеко, наверху над нашими головами, словно отдаленный маяк, указывающий выход из этого моря мрака и тишины. Каменная лестница, зигзагами поднимающаяся кверху, показалась лестницей великанов, воздвигнувших ее в глубине земных недр для того, чтобы с помощью ее достигнуть дневного света и солнечного сияния. Нам казалось, что мы ушли так далеко от земной поверхности, что отсюда уже и выбраться невозможно: звуки жизни не достигали сюда, так как здесь в беспросветной темноте не могла таиться ни одна более или менее высокоорганизованная жизнь. Халиль поднял мертвую змею, попавшуюся ему на дороге...
-- Смотри хавадже,-- проговорил он,-- даже гнусная гадина не может жить в пещерах, которые созданы Аллахом лишь для обитания черных джинов ночи...
Замечание Халиля заставило меня присмотреться тщательнее к окружающему и поискать следов жизни в этом царстве вечного мрака и тишины. Летучие мыши и ночные птицы, еще гнездившиеся в верхних пещерах, боялись спуститься в нижние подземелья Кебира; мертвая змея, по всей вероятности, была также случайным гостем этих глубоко сокрытых пещер. Разворачивая камни, я приметил только каких-то беловатых насекомых, засуетившихся при нарушении их покоя, но ни скорпионов, ни юлов, ни многоножек, обыкновенных жителей камней, нам не удалось отыскать. Жизнь, в самом деле, словно бежала из этих страшных подземелий, где могли еще развиваться в вечной влажности какие-то низшие грибки, или плесени, выстилавшие легким покровом вечно сырые и скользкая стены. Несколько комаров и мошек, летавших возле наших огней, были тоже, но всей вероятности, случайными обитателями подземных, пещер, заблудившимися в непросветной тьме.
VI.
Осмотрев обе главные подземные залы Тель-эль-Кебирского лабиринта, мы предприняли дальнейшие экскурсии по многообразно разветвленным подземельям этой любопытной группы пещер. Более чем часовое пребывание под землей уже приучило нас не только к душной и тяжелой атмосфере подземелий, но и к той абсолютной темноте, в которой теперь мы ориентировались лучше при помощи факелов и свечей. Так как через главное подземелье с винтообразною лестницей нам предстояло еще возвращаться, то мы оставили тут кое-что из своего багажа и одежды; тут же остался один из мальчиков, оказавшийся неспособным идти в дальнейшие экскурсии в глубину второстепенных подземелий. В виду того, что помимо описанных главных подземных зал все остальные пещеры Кебирского лабиринта представляют вместилища сравнительно небольшие, и притом расположенный. безо всякого плана и соединенные часто весьма тесными проходами, еще более суженными осыпями и обвалами, мы из опасения легкой возможности заблудиться и остаться на веки под землей, пошли далее уже с величайшими предосторожностями, при помощи Ариадниной нити, обеспечивая себе возвращение. Юсуф, шедший впереди, прикреплял бечевку камнями, а все мы, двигавшиеся позади, проверяли ее неподвижность, прежде чем пускаться в дальнейший путь.