Не без легкой тревоги вслед за Халилем я вошел в трещину скалы. Теснота. абсолютный мрак, безмолвие, страшная духота и какой-то спертый воздух могилы сразу охватили нас, едва мы скрылись за выступом камня, отделяющим мир наземный от мира каменных подземелий. Узкая расщелина идет недалеко в толще скалы и кончается крутым обрывом, которым начинается уже лабиринт пещер, идущих под известными холмами Кебира. Обрыв этот встречается так неожиданно, что не будь факела Османа впереди, я сорвался бы с него и полетел в глубину огромного подземелья. Халиль был уже внизу обрыва и принял меня на руки, как малого ребенка, в то время, как Осман и Юсуф, раздув факелы, ярко осветили подземелье. Мы были уже совершенно под землей в обширной каменной могиле, и чувство жуткости охватывало невольно в первые мгновения пребывания в ней.
Пред нами новое огромное подземелье, но совершенно не похожее на те, которые мы посетили доселе. Там мы видели все-таки обширные освещенные подземные залы, правильно высеченные и легко соединяющаяся между собою; там мы ощущали внизу себя твердое каменное дно, могли составить себе план и расположение камер -- тут же пред нами был мрачный хаос, освещаемый тускло тремя факелами, горевшими слабо в духоте подземелья. Мы понимали только в первое время, что находимся внутри огромного пространства, которого ни формы, ни протяжения не могли определить; мы не видели ни потолка, ни сводов, ни поверхности дна; при тусклом свете факелов можно было приметить, что вздымаются словно выростая со дна огромный мрачные стены, исчезающие где-то вверху в неопределенном темном пространстве, где, слышны были, реяния многочисленных нетопырей, их слабый писк и покрикивания потревоженных сов. Несколько минут прошло в этом неопределенном колебании, пока мы, не видя ничего пред собою, не решились двигаться далее в непросветную тьму.
-- Берегись, осторожнее! -- то и дело покрикивал шедший впереди Юсуф, и эти восклицания еще более останавливали мою решимость, несмотря даже на то, что мои спутники уже подвигались медленно вперед.
Но вот ярче ли вспыхнули наши масленые факелы, помогли ли им еще несколько зажженых свечей, или глаза начали присматриваться к окружающему, но только из глубокого сумрака, в который дотоле было в наших очах погружено подземелье, начали вырисовываться кое-какие детали, позволявшая нам ориентироваться там, где мы до той поры не видали ничего. Скоро мы рассмотрели, что подземелье, в котором мы находились, представляло род цилиндрической пустоты, верх которой образовывал род купола, стены представляла толща скалы, а дно тонуло еще в темноте. Пока я осматривал детали подземелья, передний факел Юсуфа вдруг нырнул в глубину и исчез там, осветив своим багровым блеском дотоле скрытое от наших глаз пространство, лежавшее внизу под нашими ногами. Вначале, предположив, что проводник наш куда-то сорвался или провалился, я перепугался не на шутку и быстро попятился назад, свалив Арабчат, несших багаж и шедших позади. Каково же было мое удивление, когда я услышал веселый голос Юсуфа где-то глубоко внизу, призывавший нас осторожно спуститься за ним в самую глубину подземелья. Я ступил несколько шагов вперед, яркий светоч Юсуфа блеснул под ногами, п пред взорами моими открылось зрелище, которого мне не забыть никогда.
Пред нами по ровно обсеченным стенам подземелья виднелась прекрасная каменная лестница, высеченная в той же самой скале, как и самая подземная зала, и составлявшая одно целое с стенами этой последней. Эта лестница, спиралеобразно вившаяся по внутренней стене подземелья, казалась уже настоящею лестницей великанов. Я видел незадолго пред тем исполинскую лестницу, высеченную в скалах Петры, но эта последняя далеко не произвела на меня такого потрясающего впечатления, как спиралеобразная лестница, спускавшаяся вдоль цилиндрического подземелья Магара Тель-Кебир до самого его дна, вырубленная очевидно одновременно с подземного залой и погруженная вместе с нею в абсолютную непросветную темноту. Правильность спирали, легкий уклон, хорошо высеченные ступени, идущие не горизонтально, а с некоторым откосом, направленным к оси залы (что указываешь на значительный математические соображения строителей), небольшие выступы, оберегающие сходящего от падения, и многие другие техническая детали этой удивительной лестницы мне удалось рассмотреть еще ранее, чем я начал спускаться.
Спуск с лестницы, несмотря на высокие техническая качества этой последней, далеко не так легок; время и атмосферные влияния повредили края ступень, сделали их гладкими, неправильными, а местами до того покатыми, что нога скользила невольно; вечная сырость, царящая во всех подземельях бет-Джибрина, делала еще более скользкими ступени, так что при всей своей осторожности я непременно скатился бы вниз, не смотря на боковые выступы, если бы меня не поддерживал спереди Осман. спускавшийся босиком и потому имевший более устойчивую точку опору, чем я, не снимавший никогда своих высоких походных сапог.
Тихо и осторожно спускались мы по витой лестнице на дно подземелья, и сообразно с нашим поступательным движением все более и более освещалась нижняя доселе совершенно не видная часть подземелья... Трепещущий свет факелов скользил по гладким стенам залы, оставляя утопать во тьме куполообразные своды, в которых бешено носились перепуганные огнями совы и нетопыри. Вся эта необыкновенная обстановка при тусклом свете дымящихся факелов производила на меня особенно сильное, еще не испытанное впечатление; хороним самих себя в огромной каменной могиле, куда спускаемся в легких белых саванах, какими казались наши летние одеяния, в совершенном безмолвии при свете факелов с дымящимися свечами в руках. Медленное торжественное шествие наше вглубь подземелья вполне соответствовало погребальной церемонии, и эта иллюзия стала еще полнее, когда мы, спустившись на самое дно подземелья, засыпанное камнями и землей, наткнулись на массу человеческих костей и два целые скелета, глянувшие на нас своими костяными орбитами... Один из этих скелетов был еще полуприкрыт истлевающими тряпками, придававшими ему еще более отвратительный вид; другой скелет мы нашли в полусидячем положении, причем еще не разрушены были межпозвоночный связки и хрящи... Ужасен был видь этих человеческих останков среди мрака и безмолвия глубокой каменной могилы, освещаемых лишь багровым отсветом наших факелов, и немудрено, что отшатнулись назад шедшие впереди Арабы а даже мой храбрый Осман, первый открывшей страшные следы смерти в ужасных и без того подземельях...
-- То сама смерть,-- проговорил дрожащим голосом суеверный Халиль; -- мы пришли в царство смерти, да сохранить нас от ее гнева Аллах!
Еще тревожнее переглянулись и попятились при этих словах мои Арабы; даже мальчишки, шедшие позади, поспешили взбираться снова на лестницу, чтобы не видеть оскаливших зубы черепов, смотревших из мрака своими провалившимися орбитами на людей, пришедших нарушать вечный сон могилы... Увидав смущение своих проводников, я взял факел из рук Халиля и пошел смело вперед... Закутанный в тряпье скелет лежал на нашей дороге и так как ни один Араб не решался переступить через него, то я должен был один передвинуть сухие кости в сторону и освободить наш путь от препятствия, поставляемого мертвецом. С трепетом, читая молитвы и заклинания, и даже вынув чудотворные хеджабы (талисманы), прошли мои Арабы пост, занятый стражей скелетов, и вышли на широкую площадь, представляемую дном подземелья...
К сожалению, и эта находка человеческих костей, как и первая, сделанная в гротах Арак-эль-Глиль, не представляла того антропологического интереса, который я искал тщательно в человеческих останках пещерной области Иудеи. Оба скелета принадлежали разумеется не троглодитам, а современным обитателям Палестины и притом людям, погибшим еще сравнительно недавно. Кто такие были те, которых скелеты были схоронены так глубоко в подземельях Магара Тель-Кебира, разумеется, сказать невозможно. Были ли то жертвы насилия, брошенные сюда для того чтобы скрыть следы преступления, как-то делается нередко в Палестине, или то были жертвы своего собственного неблагоразумия, погибшие в подземельях от голода и жажды и попавшие туда случайно -- я не знаю, хотя мои Арабы уже сложили целую легенду, объясняющую присутствие человеческих останков в лабиринте Кебира; те кости, по словам этой легенды, принадлежать людям грешным, похищенным джинами ночи в то время как эти несчастные в ночь, посвященную духам злобы и тьмы, обитающим в подземельях, проходили мимо входа в царство вечного мрака и тишины...