В самой последней пещере, заполненной камнями, следами недавнего землетрясения, мы сделали находку полного человеческого скелета, лежавшего против светового отверстия, освещающего подземную залу. Останки эти, разумеется, не принадлежали троглодиту Иудейских гор и представляли скелет человека, упавшего нечаянно в эту пещеру и разбившегося о ее каменное основание. Мои спутники, впрочем, сообщили мне какую-то таинственную историю об одном арабском шейхе, пришедшем из пустыни Геджаса и решившегося отдаться созерцанию в безмолвных гротах Арак-эль-Глиля. Много долгих лет провел здесь вдали от всего мира благочестивый старец, питаясь лишь благостыней заходивших сюда редко людей; он молился тут за спасение ислама, просил Аллаха послать нового пророка в мир, для того, чтобы напомнить ему учение Корана, и умер, говорят, когда Аллах через ангела смерти объявил ему, что молитва его услышана и что миру в лице Махди, посланника божия, явлен новый пророк.
-- Те кости принадлежат божьему старцу,-- говорили мне окружавшие Арабы,-- он вымолил у Аллаха появление давно желанного Освободителя-махди, пусть в мире покоятся они, пока Израфиил (Один из ангелов смерти) в день судный не призовет их к жизни и блаженству; эти последние слова очевидно относились ко мне, так как я, не подозревая великой святости встреченных в подземелье костей, по всей вероятности, разбившегося человека, с пытливостью антрополога пытался их рассмотреть...
Солнце уже стояло на полдне и жестоко палило наши головы, несмотря даже на то, что лучи его падали через отверстия пещер. В подземелье становилось душно, стены стали отдавать удушливою сыростью, даже голуби, привыкшие к этой атмосфере, почти все вылетели на свежий воздух; поспешили туда и мы после более получасового пребывания в подземельях Арак-эль-Глиля. Немного лучше, однако, было и на верху; правда, нас заливали отовсюду волны свежего сухого воздуха, но они не освежали, а обжигали нас... Синайская пустыня дышала с юга легким полуденным ветерком, и это жгучее веяние пустыни в раскаленных известковых холмах бет-Джибрина делало еле возможным долгое пребывание под непосредственным влиянием солнечных лучей. Надо было куда-нибудь укрыться, и мы, сев на коней, помчались к следующему ближайшему лабиринту пещер, знаменитому подземелью Магара Тель-эль-Кебир...
Но дороге мы проезжали развалины древней крепости и любопытство все-таки превозмогло; как ни сильно палило солнце наши головы и плечи, мы с Османом и Халилем спешились и пошли хотя мельком осмотреть развалины укрепления и христианской церкви, которые видели еще накануне возвышающимися над обширными подземельями бет-Джибрина. Хотя архитектура крепости носит на себе следы различных стилей, начиная с римского и кончая латинским (времен крестоносцев) и арабскими, тем не менее основание ее принадлежит еще еврейскому периоду, от которого сохранилась еще характерная кладка выпусковыми камнями, всегда указывающими на работу Израильтян. Усевшись передохнуть возле древнего колодца, лежащего на восточной стороне крепости, я был внезапно испуган страшным шипением, раздавшимся чуть не надо мною. Вскочив, я увидал огромную черную змею, свившую себе гнездо между камнями, на которых мы сидели; обеспокоенная, а быть может и придавленная, она приподняла голову и с угрожающим шипением приближала свою пасть, вооруженную ядовитыми зубами, к обнаженным икрам Османа; еще несколько мгновений, и отвратительная гадина вцепилась бы в ногу моего верного слуги, но хороший удар турецкого ятагана разрубил змею пополам. Долго еще извивались разрубленные части гадины, долго еще шевелилась пасть с обнаженными зубами, но мы уже не обращали особого внимания на побежденного врага.
Развалины церкви с прекрасно сохранившимся алтарем, носящей до сего дня название Мар-Ханна, то есть храма святого Иоанна, представляют остатки, как византийского, так и романского стилей. Небольшая галлерея из пяти, шести столбов на восточной стороне ее, коринфские колонны, арки, красиво очерченный окна и подземные помещения с полукруглыми арками и, наконец, алтарь, все это представляет резкую противоположность тем пещерным сооружениям, которые мы только что посетили. Но и самая церковь святого Иоанна, как и подобает столице пещерного царства, имеет свои крипты под землей. Некоторые археологи считают эти подземелья римскими магазинами, встречающимися и в других частях бывшего Елевтерополиса; не оспаривая этого предположения, мы думаем все-таки, что эти крипты принадлежат к тому же пещерному периоду, как и большинство подземелий бет-Джибрина.
К лабиринту Магара Тель-эль-Кебира, этому величайшему и самому сложному из подземелий, не только Палестины, но и всей области троглодитов передней Азии, мы прибыли уже далеко за полдень. День выпал один из самых жарких; к тому же чувствовалось заметно и дыхание хамсина, этого ветра смерти, дующего по временам в пустынях. На ярком солнечном дне красиво вырисовывались на голубом небе и беловато желтом фоне каменной пустыни, лежащей вокруг нас, зеленые пятна свежей зелени, покрывающей холмы бет-Джибрина. Обширные виноградники, плантации табаку, рощи маслин, кусты дикого кедра и заросли горных трав, цеплявшихся среди камней, веселые крики пестрых щуров, взлетавших над нашими головами, серебристые трели жаворонков, заливавшихся где-то в лучезарной синеве неба, все это сочетание красок света и жизни казалось нам чем-то дисгармонирующим с тем полумраком и безмолвием, в который были погружены подземелья бет-Джибрина. От мира света и жизни нас тянуло во влажные мрачные могилы, в мир каменных подземелий, где, казалось нам, схоронены предания о другой таинственной жизни, не похожей на ту, которая окружает нас. Мы спешили погрузиться опять в сумрак молчаливых подземелий, чтобы там вдали от кипучей жизни природы переживать чудные грёзы, приходившие из глубины веков, видеть мысленно то, чему свидетелями были мрачные пещеры бет-Джибрина.
И вот мы стоим пред входом в таинственный лабиринт Магара Тель-эль-Кебир. Черное отверстие, ведущее в глубину этих обширнейших подземелий, зияет как могила; на блистающих солнечным сиянием молочных скалах бет-Джибрина оно кажется черным пятном, настоящею адскою дверью, как назвал его мой добрый Осман.
В противоположность посещенным нами доселе подземельям входное отверстие в лабиринт Кебира не представляет широко разверстого пространства; если в подземные залы Арак-эль-Мои мы могли въехать верхами и свободно двигаться в пещерах вместе с конями, то в лабиринт Кебира в настоящее время можно проникнуть только через крошечное отверстие, через которое не сможет пролезть немного полный человек. Это даже не входное отверстие, а просто расщелина в скале, мимо которой незнающий человек может пройти совершенно равнодушно. Глядя на эту трещину, даже стоя пред нею, никак нельзя представить себе, что находишься у входа в одно из самых обширных подземелий на земле. Узкая расщелина соединяет мир света и жизни с глубоко сокрытым в недрах земли миром покоя, мрака и замогильной тишины. Если можно где-нибудь на земле искать входа в ад, то лучше расщелины ведущей в лабиринт Кебира не мог бы представить себе сам Данте.
В это отверстие полезли мы с Османом, имея впереди себя Халиля. и еще одного молодого Араба Юсуфа, взявшегося быть проводником по запутанному лабиринту Магара Тель-эль-Кебира. Халиль и Юсуф шли впереди с зажженными факелами; сзади нас с двумя свечами двигались еще два черномазые Арабченка, которых мы взяли с собою для того, чтобы нести кое-что из нашего багажа. Наши кони остались у входа в подземелье под присмотром Ибрагима; там же осталось и сброшенное верхнее платье и оружие, так как путешествие по подземным пещерам лабиринта требовало возможно полной свободы в движениях и отсутствия излишнего утомляющего багажа. Мы взяли с собою только большой запас свечей, да по хорошему ятагану, не считая веревок и небольших кольев, которые, по совету Халиля, могли пригодиться в подземных переходах и движениях.