Къ счастью, однако мы не долго шли глубиною ущелья и скоро начали подъемъ на горы по направленію къ сѣверо-западу, куда повели насъ каменныя ступени, высѣченныя въ скалахъ; подъемъ былъ очень не легокъ, особенно для нашихъ верблюдовъ, которые еле цѣплялись по наклонамъ скользкихъ камней, отполированныхъ временемъ и ступнями древнихъ людей. Порою проводники должны были помогать чуть не скатывавшимся животнымъ и поддерживать грузы, балансировавшіе на ихъ горбахъ. Оставивъ свой караванъ на его трудномъ подъемѣ, я одинъ съ Рашидомъ отправился по узенькой тропинкѣ, отмѣченной мѣстами остатками изсѣченныхъ въ камнѣ ступеней. Въ этомъ мѣстѣ очевидно во времена процвѣтанія Петры шла хорошо содержимая дорога, которая вела путниковъ по кратчайшему направленію изъ уади Сикъ къ одному изъ величайшихъ зданій Петры эд-Деиръ. Путь болѣе употребительный проходитъ нѣсколько восточнѣе направленія, взятаго нами, и ведетъ черезъ знаменитую каменную лѣстницу, прорубленную въ скалахъ почти на цѣлыя три четверти версты.
Ошибка нашего проводника -- солдата изъ Акабы, указавшаго болѣе западное направленіе, стоила намъ громадной затраты силъ и труда, не вознаграждаемой даже тѣмъ, что на этомъ малоупотребительномъ пути мы встрѣтили нѣсколько интересныхъ могилъ. Почти цѣлый часъ карабкались мы по этой небольшой тропинкѣ, проходившей черезъ небольшую тѣснину между обрывистыми скалами, покрытыми по прежнему сотнями погребальныхъ пещеръ. Дорога была ужасна по массѣ небольшихъ и крупныхъ камней, лежавшихъ на пути и затруднявшихъ каждое движеніе; не помогали мѣстами и каменныя ступени, недававшія опоры ногѣ, скользившей по отполированному камню. Всего любопытнѣе на этой дорогѣ были каменныя лѣстницы, восходившія по обрывамъ скалъ или цѣплявшіяся по ихъ выступамъ вдоль многочисленныхъ могилъ. Мѣстами отлично можно было прослѣдить отношеніе этихъ послѣднихъ къ каменнымъ лѣстницамъ, спускамъ и терассамъ, служившимъ для сообщенія съ выдолбленными скалами, вмѣщавшими кладбище обитателей Петры.
Наконецъ, послѣ часового усилія, разбивъ себѣ всѣ ноги и колѣна въ кровь, мы выбрались къ послѣднему изъ чудесъ города-монолита -- самому огромному изъ сооруженій, высѣченныхъ въ камнѣ, носящему нынѣ скромное названіе обители или монастыря эд-Деиръ.
Все необыкновенно и поразительно вокругъ этого громаднаго сооруженія, превосходящаго по своимъ размѣрамъ даже Сокровищницу фараона; оно производитъ сильное впечатлѣніе даже на человѣка, видѣвшаго развалины Пальмиры, Баальбека и Петры. Представьте себѣ дикую панораму обнаженныхъ обрывистыхъ скалъ, отливающихъ зловѣщими красными цвѣтами; небольшая площадка, расположенная на значительной высотѣ, царящей надъ всѣми развалинами Петры, сравненная рукою человѣка и обставленная дикими скалами, неправильнаго очертанія, служитъ подножіемъ этому великому зданію, тогда какъ вершина горнаго массива -- его основаніемъ и стѣною. Огромный массивъ, выстоящій надъ группою меньшихъ вершинъ, послужилъ тою каменною глыбою, изъ которой могучій троглодитъ Петры изваялъ этотъ дворецъ или храмъ. На немъ человѣкъ словно хотѣлъ доказать все свое могущество надъ косною природою и дѣйствительно одержалъ побѣду. Онъ взялъ вершину горнаго массива, смотрящуюся гордо къ небу, и обработалъ ее, какъ простую глыбу мрамора, согласно своей потребности и капризу. Изваявъ скалу снаружи, онъ прорубилъ глубоко ея толщу, превратилъ часть ея во внутренность огромнаго двухъ-этажнаго зданія; не довольствуясь этимъ, онъ обравнялъ самыя скалы, срѣзалъ ихъ вершины, отполировалъ обрывы, обрубилъ выстоящіе камни и, наконецъ, чтобы устроить доступы и спуски къ далеко ниже лежащей Петрѣ, онъ образовалъ искусственное ущелье и изсѣкъ цѣлыя лѣстницы въ послушныхъ его волѣ скалахъ. Нигдѣ въ другомъ мѣстѣ въ окрестностяхъ Петры нельзя встрѣтить такого огромнаго количества этихъ каменныхъ спусковъ и подъемовъ, обработанныхъ рукою человѣка, превратившаго цѣлыя скалы въ огромный улей съ безчисленными ячейками, гнѣздами и ходами.
Эд-Деиръ на видъ кажется почти въ два раза болѣе Сокровищницы фараона, но архитектурный стиль его далеко не такъ хорошо выдержанъ, какъ на фасадѣ этой послѣдней. Тутъ нѣтъ красивой колоннады, портика и изящныхъ башенокъ, вѣнчающихъ Хазнетъ Фираунъ; здѣсь все громоздко, массивно, хотя и не лишено гармоніи и изящества. Линіи далеко не такъ красивы, какъ въ другихъ выдающихся строеніяхъ Петры, но рядъ дорическихъ колоннъ, поддерживающихъ нижній фронтонъ, производитъ хорошее впечатлѣніе, говорящее о греко-римскомъ стилѣ. На этомъ зданіи впрочемъ гораздо болѣе, чѣмъ на другихъ, сказалось то сильное особенное вліяніе мѣстнаго зодчества, развивавшагося на обработкѣ скалъ и выдѣлкѣ пещеръ, которое не могло быть ослаблено даже римлянами, пытавшимися пересоздать Петру по своему образцу. Между рядами колоннъ находится и входъ въ это огромное святилище, не украшенный, какъ въ Сокровищницѣ фараона, рядами орнаментовъ и нишъ; тутъ все просто, по возможности не сложно, но за то не лишено оригинальности. Все зданіе, напоминающее въ общемъ отчасти древніе египетскіе храмы, еще болѣе просто въ своей внутренности, почти лишенной всякихъ украшеній. Гладкія стѣны, какія-то камеры, ступени -- все это производитъ подавляющее впечатлѣніе, тѣмъ болѣе сильное, что внутренность святилища плохо освѣщена. Полукруглая ротонда, составляющая особенность эд-Деира, служитъ своего рода украшеніемъ этого оригинальнаго зданія, увѣнчаннаго двумя фронтонами, но кажущагося все-таки какъ-бы недоконченнымъ, благодаря отсутствію верхнихъ украшеній. Огромная галлерея, цѣликомъ высѣченная изъ камня, стоитъ на рядѣ вышеописанныхъ колоннъ и придаетъ особую физіономію всему зданію, похожему отчасти на корму прежнихъ кораблей; отверстія верхняго этажа и второй фронтонъ еще болѣе увеличиваютъ это сходство. На галлерею и въ помѣщеніе второго этажа идутъ достаточно сохранившіеся доступы. Повидимому, верхняя часть эд-Деира въ прежнее время была доступна и со стороны скалы, съ которою она составляетъ неразрывную часть, и такимъ образомъ представляла совершенно самостоятельное сооруженіе.
Нечего и говорить, что съ галлереи и верхняго этажа эд-Деира открывается одна изъ лучшихъ панорамъ въ окрестностяхъ Петры. Вокругъ виднѣется цѣлый амфитеатръ разнообразныхъ по цвѣту, формѣ и очертанію горъ; огромныя каменныя массы какъ бы стѣснились къ той скалѣ, въ которой высѣченъ этотъ дивный храмъ. Насупротивъ колоссальною массою, облитою солнечнымъ сіяніемъ и блистающею яркими цвѣтами, высится двойною вершиною величественный Неби-Харунъ; отъ него пошли во всѣ стороны, какъ дѣти отъ своего отца, небольшіе кресты и массивы, разбившіеся на отдѣльные каменные островки, образованные дикими ущельями и тѣснинами, что прорѣзываютъ горную массу Петры и расчленяютъ ее, какъ и главный массивъ Синая. Уади Муса, тѣснина эс-Сикъ и побочныя лощины, дополняющія ложе древняго озера, на которомъ расположились останки великой Петры, виднѣются внизу, какъ огромная каменная дебрь, наполненная скалами, развалинами и глыбами красновато-сѣраго камня. Повсюду виднѣются зіяющія отверстія погребальныхъ гротовъ, обломки скалъ и кучи камней, словно великіе останки отъ гигантской работы титановъ, обращавшихся съ горами, какъ съ глыбами мрамора для ваянія. Среди этой дикой, но величественной дебри, гдѣ царитъ одинъ холодный камень, нагрѣваемый лучами палящаго солнца, лишь рѣдкими оазисами или пятнами виднѣется растительность, служащая скорѣе украшеніемъ расписного камня, чѣмъ живымъ покровомъ и защитою...
На сколько красивъ и поразителенъ видъ съ галлереи эд-Деира, господствующаго надъ всею окружающею, мѣстностью, на столько мрачно и уныло въ его огромной, но пустой внутренности, куда проникаетъ мало дневного свѣта, гдѣ вѣетъ холодомъ, мракомъ и могилой. Съ какимъ-то особеннымъ трепетомъ я вступалъ въ эти обширныя камеры, изсѣченныя рукою титаническаго человѣка, и невольно возникалъ въ моемъ аналитическомъ умѣ неотвязчивый вопросъ о цѣли и задачѣ такой монументальной постройки.
Она могла быть, собственно говоря, и огромною могилою или, скорѣе сказать, усыпальницею обширнаго семейства; за то говорила, между прочимъ, и крайняя простота ея внутренной отдѣлки, напоминающая вполнѣ другіе, даже великолѣпные погребальные гроты Петры, но какъ то не хотѣлось мириться съ мыслью, что. величественное сооруженіе эд-Деира ничто иное, какъ колоссальная могила. Къ чему же тогда для такой усыпальницы такое царящее среди всей окружающей мѣстности положеніе, къ чему все это великолѣпіе и колоссальность постройки, къ чему верхняя галлерейка и ротонда, къ чему эта огромная масса труда, приложеннаго къ обработкѣ цѣлыхъ скалъ, къ ненужному для могилы выравненію передней площадки и къ изсѣченію длинныхъ каменныхъ лѣстницъ и доступовъ, тянущихся въ общей сложности на нѣсколько верстъ въ окружности одного эд-Деира? Не служило-ли скорѣе это огромное пещерное сооруженіе, достойное великой Петры, однимъ изъ храмовъ или святилищъ, поставленныхъ въ честь невѣдомыхъ божествъ, которымъ поклонялись троглодиты этихъ горъ, сыны Эдома, набатеи и позднѣйшіе обитатели Петры? За это предположеніе говоритъ вся обстановка этого дивнаго, по всей вѣроятности, не оконченнаго сооруженія, его выстоящее положеніе въ виду гробницы Аарона, смотрящейся на него съ вершины Неби-Харуна, лѣстница титановъ, ведущая сюда изъ Петры, срѣзанныя горы и сравненныя скалы, послужившія для его подножія... Быть можетъ, храмъ этотъ, какъ и большой храмъ Петры, былъ посвященъ великому божеству Солнца и воздвигнутъ на вершинѣ высочайшаго массива для того, чтобы отображать первымъ лучи восходящаго свѣтила и послѣднимъ его провожать... Въ Сиріи и Финикіи -- странахъ, особенно приверженныхъ культу солнца, есть много храмовъ, посвященныхъ лучезарному божеству, но прячущихся во тьмѣ подземелій, словно для того, чтобы символизировать закатъ солнца въ таинственный мракъ ночей; въ глубинѣ этихъ гротовъ и подземелій всегда производились самыя дикія и сладострастныя оргіи въ честь умирающаго и воскресающаго вновь Свѣтила -- и нѣтъ потому ничего удивительнаго, что и подземелья эс-Деира могли служить однимъ изъ такихъ полумрачныхъ храмовъ солнца, въ которыхъ ликованія во свѣтѣ блистающаго дня смѣнялись необузданными оргіями, совершаемыми подъ покровомъ темныхъ ночей...
Я не знаю, на сколько правы мои сужденія относительно назначенія эд-Деира, но для меня лично это величайшее изъ сооруженій Петры останется навсегда храмомъ Солнца въ полномъ смыслѣ значенія этого слова. Сооруженіе, достойное съ наружнаго вида своего назначенія, оно цѣлый день было залито лучами аравійскаго солнца, какъ подземный храмъ, оно давало пріютъ для чествованія свѣтила въ то время, когда это послѣднее уходило за горизонтъ. Съ чувствомъ особеннаго благоговѣнія ко всѣмъ таинственнымъ останкамъ старины я входилъ въ огромныя вмѣстилища этого храма. Масса разноцвѣтныхъ ящерицъ, населявшихъ развалины, встрѣтила меня у порога древняго святилища, стаи нетопырей и горныя совы привѣтствовали мое появленіе внутри колоссальнаго храма. Другихъ обитателей нѣтъ въ этихъ обширныхъ подземеліяхъ, хотя слѣды закоптѣлости на стѣнахъ указываютъ на случайныхъ посѣтителей. Когда я зажегъ двѣ свѣчи для того, чтобы осмотрѣть лучше внутренность эд-Деира, надъ головою моею поднялся такой страшный шумъ, что я поспѣшилъ къ выходу изъ подземелья. Стаи нетопырей и совъ, испуганныя неожиданнымъ появленіемъ свѣта, взлетѣли и начали метаться по сводамъ огромнаго храма. Нѣкоторыя испуганныя животныя бросились къ выходу изъ подземелья, но яркій солнечный день ослѣпилъ ихъ глаза и они поспѣшили вернуться, предпочитая слабый свѣтъ свѣчей ослѣпляющему сіянію солнца...
Немного побылъ я во внутренности эд-Деира, но нечего тамъ особеннаго и смотрѣть. На ступеняхъ древняго храма въ прохладной тѣни, усиливаемой еще свѣжимъ дыханіемъ подземелья, мы наскоро позавтракали, успѣли сварить даже кофе; а потомъ, когда подошли наши верблюды, начали осторожный спускъ съ возвышенности эд-Деира по направленію къ подножію Неби-Харуна...