Какъ бы то ни было, но несомнѣнно, что дума или не читала доклада г. Никитина, или къ фальшивымъ показаніямъ общества относительно истраченныхъ на постройку дорогъ будто бы 7.500,000 р., когда, по показаніямъ докладчика, ихъ было истрачено maximum не болѣе 5.000,000, отнеслась совершенно равнодушно. Такъ, дескать, и впредь дѣло ведите.. Только одинъ изъ гласныхъ въ теченіи преній, именно г. Домонтовичъ, напомнилъ о грѣшкахъ общества, въ чемъ указывалъ и причину дурной эксплуатаціи и несостоятельности общества. Но г. Полетика заявилъ, что "на него производитъ тяжелое впечатлѣніе упоминаніе о побочныхъ расходахъ строителей... По словамъ его, нужно обвинять не ихъ самихъ, а среду, гдѣ они дѣйствуютъ" и т. п. Положимъ, что все это и такъ. Но это нетолько не мѣшаетъ, а еще болѣе обязываетъ думу вникать въ отчеты строителей и обществъ по разнымъ статьямъ, дабы они имѣли въ виду, что можно давать себя средѣ общипывать только на извѣстный %. А то изъ строителей и обществъ будутъ являться то и дѣло калики-перехожіе, которые будутъ заявлять себя часто общипанными средою и просить пособія въ увеличеніи налоговъ на населеніе, хотя они вовсе такъ сильно, какъ показываютъ, и не были общипаны, а просто прикарманили себѣ денежки и просятъ пособія въ увеличеніи налога, чтобы и впредь было что прикарманивать. Оно и относительно общества конно-желѣзныхъ дорогъ представляется нѣсколько страннымъ то обстоятельство, что общество объявило себя несостоятельнымъ, чуть не банкротомъ -- и объявленіе объ этомъ сдѣлано назадъ тому уже цѣлый годъ (просьба его поступила въ управу 26-го іюня 1878 года), а ни одной акціи, на одной облигаціи конно-желѣзныхъ дорогъ никогда не бывало и нѣтъ на биржѣ. Удивительный народъ акціонеры и облигаціонеры этого общества! Дохода никакого, надеждъ на поправленіе дѣлъ общества никакихъ, а они не хотятъ продать ни одной акціи, ни одной облигаціи!

Не познакомившись съ данными доклада, дума, натурально, не могла выработать никакого самостоятельнаго взгляда на дѣло и volens, nolens поставлена была въ необходимость идти въ рѣшеніи дѣла на буксирѣ за управой. И потому прямо порѣшила увеличить тарифъ на проѣздъ въ пользу общества въ опредѣленномъ управою размѣрѣ. Когда г. Домонтовичъ, въ виду отяготительности этого налога для бѣдняковъ, изъ которыхъ многимъ придется приплачивать по 2 и по 3 лишнихъ коп. въ день, совершенно резонно предложилъ думѣ: не лучше ли если ужъ рѣшаться помочь обществу, придумать какой-нибудь другой способъ для этой помощи -- не лучше ли, напримѣръ, еслибъ городъ отъ себя далъ помощь обществу хотя для пробы лѣтъ на пять -- то предложеніе это, вмѣсто разсмотрѣнія, вызвало общій смѣхъ. Почему это предложеніе г. Домонтовича, повторяемъ опять, весьма резонное -- поискать другихъ способовъ оказать помощь обществу безъ отягощенія обывателей налогомъ -- возбудило веселье и смѣхъ въ нашихъ умныхъ думцахъ, рѣшительно не понимаемъ; надобно полагать, что они, по природѣ -- люди веселые и смѣшливые... Затѣмъ, тотъ же Домонтовичъ, осмѣянный думцами-весельчаками за предложеніе поискать другихъ способовъ помочь обществу помимо налога, сдѣлалъ новое предложеніе: нельзя ли, по крайней мѣрѣ, налогъ ограничить какимъ-нибудь срокомъ, пятью-десятью годами? Домонтовича поддержалъ гласный В. Лихачевъ, доказывая, что безсрочность контрактовъ, кромѣ вреда, не можетъ приносить городу ничего. Въ примѣръ онъ указалъ на общество водопроводовъ. "Общество это, при заключеніи контракта, было въ плачевномъ положеніи; за его акціи съ трудомъ давали четверть ихъ стоимости. Теперь, дѣла общества въ цвѣтущемъ состояти; акціи водопроводовъ приносятъ крупный дивидендъ и продаются втрое дороже ихъ номинальной стоимости. Городъ же, связанный долгосрочнымъ контрактомъ, ничего не въ состояніи сдѣлать для удешевленія водоснабженія". Примѣръ этотъ, кажется, былъ достаточно доказателенъ для думы. Тѣмъ не менѣе, противъ предложенія Домонтовича и В. Лихачева горячо возстали гласные: статскій совѣтникъ Михельсонъ, баронъ Фредериксъ, капитанъ Литвиновъ, кандидатъ университета Никитинъ, онъ же и докладчикъ, инженеръ дѣйствительный статскій совѣтникъ Ратьковъ-Рожновъ. Я нарочно упоминаю чины ораторовъ-гласныхъ, чтобы читатель видѣлъ, что возражатели не изъ числа тѣхъ, которые засѣдаютъ въ думѣ на основаніи промысловыхъ свидѣтельствъ въ два рубля, въ рубль и даже въ 75 к., а все люди образованные, понимающіе дѣло, даже нѣкоторымъ образомъ спеціалисты по дѣлу, какъ, напримѣръ, г. Ратьковъ Рожновъ. Чѣмъ же они доказываютъ, что налогъ на петербургское населеніе въ пользу общества безсрочный лучше, чѣмъ срочный?-- А вотъ чѣмъ: "временная льгота обществу не можетъ вывести его изъ того затруднительнаго положенія, въ какомъ оно находится въ настоящее время, а слѣдовательно, и не дастъ ему возможности, за неимѣніемъ средствъ, сдѣлать необходимыя улучшенія въ конножелѣзномъ сообщеніи, на которыя въ правѣ будутъ разсчитывать обыватели, платя увеличенный проѣздный тарифъ". Но вѣдь предложеніемъ Домонтовича и Лихачева дать помощь обществу на срочное число лѣтъ вовсе не отнималось у общества права на продолженіе этой помощи и еще на такой же срокъ, еслибы дѣла общества не поправились, и это оказалось дѣйствительно нужнымъ по новомъ разсмотрѣніи его дѣлъ (но только, пожалуйста, не кандидатомъ университета Никитинымъ). Но разница при срочномъ налогѣ была бы та, что помощь оказывалась бы только въ случаѣ дѣйствительной нужды и при дѣйствительно хорошемъ веденіи дѣла обществомъ, а не образовывалась бы изъ тяжелаго налога на петербургское населеніе синекура для общества ежегодно въ пол-милліона рублей, а впослѣдствіи, вѣроятно, и гораздо болѣе, съ отдачею притомъ веденія дѣла въ полный произволъ общества. Замѣчательно, что за названными нами patres conscripti города Петербурга, которые всѣ, начиная отъ инженера дѣйствительнаго статскаго совѣтника Ратькова-Рожнова до капитана Литвинова и кандидата университета Никитина, готовы были бы, повидимому, отдать все петербургское населеніе въ крѣпостное владѣніе Губонину съ его обществомъ, послѣдовали и остальные patres conscripti Петербурга: "большинство въ собраніи, замѣчаютъ "Петербургскія Вѣдомости":-- было настроено въ пользу безсрочнаго налога. При баллотировкѣ вопроса, было рѣшено удержать возвышенный тарифъ на. весь срокъ концессіи, т. е. до 15-го ноября 1914 года". До 1914 года!!?? т. е. еще 35 лѣтъ!! Въ эти 35 лѣтъ, считая только по 500,000 р. въ годъ, петербургское населеніе уплатитъ налога въ пользу Губонина съ компаніей 17.500,000 р. А такъ какъ цифра пассажировъ будетъ ежегодно увеличиваться, то, вѣроятно, уплатитъ и не 17,500,000, а 25.000,000 р., а, можетъ быть, и всѣ 30.000,000 руб. Не волнуется ли, читатель, ваша кровь, не закипаетъ ли въ васъ злоба при взглядѣ на подобное якобы самоуправленіе? Мы всегда склонны роптать на налоги, устанавливаемые правительствомъ; вотъ хоть бы, напримѣръ, сколько вызвалъ разговоровъ недавній налогъ на проѣздъ по желѣзнымъ дорогамъ, не превышавшій однакожъ въ первомъ классѣ 25%. а въ третьемъ 15%, налогъ только временный и допущенный въ крайнихъ обстоятельствахъ государства, при истощеніи всѣхъ другихъ способовъ! А вотъ теперь мы облагаемъ сами себя налогомъ въ пользу не государства, а Губонина съ компаніей, безъ изслѣдованія дѣла, безъ всякой, можетъ быть, да впрочемъ, и не можетъ быть только, а несомнѣнно безъ всякой нужды, и облагаемъ 33% безсрочно!!?? Да, облагаемъ сами себя. Ибо всѣ эти думскіе patres conscripti -- и ораторы, начиная отъ инженеръ-дѣйствительнаго статскаго совѣтника Ратькова-Рожнова и кончая капитаномъ Литвиновымъ и кандидатомъ университета Никитинымъ, и не ораторы, начиная отъ головы барона Корфа и товарища его дѣйствительнаго статскаго совѣтника Льва Яковлевича Яковлева и кончая петербургскимъ 2-й гильдіи купцомъ Спиридономъ Григорьевымъ и мѣщаниномъ Акатовымъ -- все это представители, по идеѣ и по закону, всего города Петербурга; ихъ голосъ -- нашъ голосъ; когда они залѣзаютъ въ нашъ карманъ и самоуправно вытаскиваютъ, сколько имъ вздумается, чтобы помочь разыгрывающему перехожаго калику губонинскому обществу, это, по фикціи закона о самоуправленіи, значитъ, что мы сами обращаемся къ нашимъ patres conscripti -- ко всѣмъ, начиная отъ барона Корфа до Спиридона Григорьева и мѣщанина Акатова -- и говоримъ имъ: да что же это вы, господа, не поможете бѣдному Петру Іоновичу Губонину съ его обществомъ? Да возьмите съ насъ, сколько хотите -- мы готовы все дать.-- Вотъ что такое налогъ по идеѣ самоуправленія. При правительственномъ налогѣ, если онъ несоразмѣренъ и тяжелъ, хоть роптать можно; а тутъ и роптать нельзя, и жаловаться некому. Вездѣ скажутъ: "Чтожъ ропщешь? Ты самъ себя обложилъ".

По идеѣ самоуправленія, выходитъ, что и кандидатъ университета, Никитинъ, готовый на всякія фальсификаціи, чтобы наложить на городское населеніе налогъ въ пользу общества, и дѣйствительный статскій совѣтникъ Яковлевъ, смотрящій сквозь пальцы, какъ общество водопроводовъ по нѣсколькимъ недѣлямъ подрядъ поитъ городское населеніе грязной водой, приправленной сверхъ того тухлой рыбой, наконецъ, и инженеръ дѣйствительный статскій совѣтникъ Ратьковъ-Рожновъ, изъ кожи лѣзущій, чтобы отдать петербургское населеніе въ услуженіе губонинскому обществу до конца концессіи -- все это ты санъ...

Нѣтъ, господа, это невозможно. Давайте лучше поскорѣе, по примѣру донцевъ, раскусившихъ суть россійскаго самоуправленія, просить, чтобы насъ избавили отъ самоуправленія. Право, шестигласная дума, имѣющая право вводить налоги не иначе, какъ съ разрѣшенія высшаго начальства, гораздо лучше. Тамъ, по крайней мѣрѣ, можно легально протестовать и жаловаться. А тутъ, при самоуправленіи, и этого нѣтъ.

Но недовольно ли, читатель? Признаюсь откровенно, что я начинаю чувствовать себя неспособнымъ далѣе выносить чтеніе разныхъ документовъ о дѣятельности управы и думы по увеличенію тарифа... Надобно имѣть желѣзные нервы, чтобы, не волнуясь, нѣсколько разъ пересматривать то сплетеніе лжи, прихвостничества и всякаго рода фальсификацій, какое представляетъ собой докладъ кандидата университета Никитина, каждый разъ при этомъ вспоминая и чувствуя, съ болью сердца чувствуя, что этотъ докладъ послужилъ основаніемъ для тяжелаго налога на петербургское населеніе, далѣе читать эти quasi дебаты думскихъ веселыхъ ораторовъ, гдѣ они въ запуски другъ передъ другомъ стараются преуспѣть въ прислужничествѣ губонинскому обществу и дарованіи ему всякихъ льготъ, и, наконецъ, не читать уже, а просто видѣть сцены (ибо читая ихъ, нельзя, вмѣстѣ съ тѣмъ, и не видѣть ихъ передъ собою), просто зазорныя и неприличныя по своей откровенности, не то что для столичной Думы, а для самаго мелкаго правительственнаго или общественнаго учрежденія.

Вотъ двѣ изъ таковыхъ: пусть судитъ объ нихъ самъ читатель. Идутъ дебаты о томъ, чтобы за каждый случай неосторожной ѣзды съ общества безъ суда немедленно взыскивать денежное вознагражденіе въ пользу пострадавшихъ. Суммы вознагражденія предполагаются разныя, смотря по увѣчью: легкое ли будетъ увѣчье или тяжелое, съ переломомъ ноги и руки, или, наконецъ, смерть. Наконецъ, гласный Шаумянъ повторяетъ предложеніе, сдѣланное первоначально В. Лихачевымъ: "штрафовать общество за каждый несчастный случай, выразившійся въ увѣчьѣ или смерти 5,000 р., и если въ теченіи 3-хъ дней послѣ несчастнаго случая со стороны общества протеста не будетъ, то деньги эти выдавать лицу пострадавшему, а при смертномъ случаѣ -- его наслѣдникамъ".

По моему мнѣнію, это предложеніе требовало по правки только относительно легкихъ увѣчій, но относительно увѣчій тяжелыхъ, соединенныхъ съ переломомъ ногъ или рукъ, и смертныхъ случаевъ оно было вполнѣ правомѣрно. Человѣкъ съ переломленною рукою или ногою, смотря по профессіи, долженъ лишиться или всего заработка, который онъ имѣлъ или могъ имѣть, если онъ малолѣтенъ, или очень значительной части его. Какъ же его не вознаградить хоть сколько нибудь за эту потерю? Но предложеніе Шаумана вызвало бурю въ сторонникахъ интересовъ общества.

"Это нельзя-съ... началъ Ратьковъ-Рожновъ {Нельзя не пожалѣть, что въ нашихъ газетахъ не печатаются стенографическіе отчета думскихъ засѣданій. Болѣе подробное изложеніе дебатовъ на этихъ засѣданіяхъ мы нашли только въ "Петербургской Газетѣ". Потому изъ нея и заимствуемъ ихъ, оставляя точность передачи на отвѣтственности газеты.}.-- Это дѣло не наше: пусть судъ присуждаетъ цифру вознагражденія пострадавшимъ. По моему, лучше штрафовать общество по немногу, а лицу пострадавшему предоставитъ в ѣ даться съ обществомъ путемъ суда (это безрукому-то и безногому?! справедливо замѣчаетъ газета). Изъ годового отчета общества конно-желѣзныхъ дорогъ видно, что за годъ было 87 несчастныхъ случаевъ: изъ нихъ большею частію были увѣчья легкія, 62 случая ушибовъ, 18 увѣчій и только семь смертныхъ случаевъ Такъ что, если мы за каждый несчастный случай, какую бы легкую форму онъ ни имѣлъ, будемъ штрафовать общество на 5,000 р., то обществу не изъ чего будетъ работать. Предлагаю штрафъ въ 100 р. за увѣчье и 500 р. за смертный случай". Кажется, предложеніе очень умѣренное. Но баронъ Фредериксъ предлагаетъ такой амендементъ, чтобы изувѣченный доказалъ, что увѣчье его произошло отъ кучера желѣзной дороги, а не отъ него самого. Но противъ этого возражаетъ даже и нѣмецкій гражданинъ, Санъ-Галли, заявляя, что за границей въ случаѣ увѣчья требуется, чтобы общество доказало свою невинность, а не потерпѣвшій увѣчье доказывалъ его виновность. Затѣмъ, мнѣніе барона Фредерикса отклоняется. Постановляется: увѣчье или смерть свидѣтельствуется полицейскимъ протоколомъ за увѣчье взыскивается 100 р., за смерть 500 р. Въ томъ же засѣданіи Санъ-Галли предлагаетъ для предупрежденія несчастныхъ случаевъ обязать общество устроить на переднихъ платформахъ вагоновъ рѣшетки, чтобы во время хода вагона не вскакивали на платформу. И если общество въ теченіи двухъ мѣсяцевъ не исполнитъ этого требованія, то потомъ за каждый просроченный мѣсяцъ взыскивать по 30,000 р. Баронъ Еорфъ говоритъ, что, по его мнѣнію, цѣлесообразнѣе было штрафовать общество по 1,000 р. за каждый неисправный вагонъ. "Помилуйте! говоритъ на это капитанъ Литвиновъ.-- Общество имѣетъ 250 вагоновъ: изъ нихъ 114 въ ходу. Если одинъ вагонъ будетъ неисправенъ, и вдругъ оштрафовать за это общество въ 1,000 р., это нельзя". Постановлено: если общество не сдѣлаетъ предлагаемой Санъ-Галли рѣшетки въ теченіи двухъ мѣсяцевъ, то штрафовать его за каждый неисправный вагонъ по 100 р.

Я васъ спрашиваю: въ какомъ самомъ послѣднемъ земскомъ судѣ или полицейскомъ управленіи, гдѣ члены, предположимъ, сидятъ завѣдомые взяточники, рѣшится какой-нибудь изъ членовъ защищать интересы подрядчиковъ, забывая объ интересахъ казны, такъ же откровенно, какъ дѣлаютъ это Ратьковъ-Рожновъ и Литвиновъ относительно губонинскаго общества. "Обществу не изъ чего будетъ работать, говоритъ г. Ратьковъ-Рожновъ:-- если за каждаго увѣчнаго или умершаго придется платить по 5,000". Капитанъ Литвиновъ приходитъ въ ужасъ, если за каждый неисправный вагонъ будутъ взцркивать по тысячѣ. А вотъ вы, гг. инженеръ-дѣйствительный статскій совѣтникъ Ратьковъ-Рожновъ и капитанъ Литвиновъ, не подумали о томъ, что еслибы общество заплатило за вышеупомянутыя 18 увѣчій, 7 смертныхъ случаевъ и 62 случая ушибовъ -- за первыя 25 по 5,000 -- 125,000 р., за ушибы по 100 р.-- 6,200 р., оно заплатило бы всего 131,200 р., да приложивъ къ этому по 1,000 р. за оказавшіеся безъ рѣшетокъ 20 вагоновъ (а думаю, такого maximum, довольно: ибо это -- несправность, вполнѣ уже зависящая отъ воли общества) -- всего на все оно заплатило бы 150,000 р. Это не составляетъ даже и третьей части того магарыча, который, ни за что, ни про что, дается ему на первые годы, но который чѣмъ далѣе, тѣмъ болѣе будетъ увеличиваться. А позвольте васъ спросить: чѣмъ будутъ вознаграждены семейства, у которыхъ вы раздавили работниковъ, или сами тѣ увѣчные, которымъ вы переломили руки и ноги? Это грошевой подачкой въ 100 и 500 р? А что, еслибы, гг. дѣйствительный статскій совѣтникъ Ратьковъ-Рожновъ и капитанъ Литвиновъ, вагоны конно-желѣзной дороги раздавили или изувѣчили кого нибудь изъ вашихъ родныхъ или близкихъ въ сердцу -- какъ бы взглянули вы на вознагражденіе въ 500 и 100 р.?

Наконецъ, позвольте передать и послѣднюю, позорнѣйшую сцену по дебатамъ объ увеличеніи тарифа на конно-желѣзныхъ дорогахъ, но я передамъ ее уже прямо по тексту "Петербургской Газеты".