-- "Нѣтъ, не ты, -- другіе, всѣ спасуютъ передъ тобой".--

-- А, другіе, а я думалъ, я спасую, -- осторожно подавалъ ему реплики братъ, стараясь удержать потокъ его рѣчей. И надо было видѣть, какъ деликатенъ и чутокъ былъ съ нимъ братъ, какъ его улыбка была чужда всякой насмѣшки, какое это было терпѣливое, идеально-братское отношеніе.....-- Ну, знаешь, мы съ тобой болтаемъ, а сестрѣ вѣдь заниматься надо, мы вѣдь ей мѣшаемъ, пожалуй, -- сказалъ онъ, наконецъ, уводя съ собою расходившагося друга. Братъ любилъ музыку и особенно пѣніе и обыкновенно убѣдительнѣе всѣхъ присутствующихъ просилъ товарища съ голосомъ пѣть еще и еще. Устраивались дуэты, тріо, пѣли хоромъ. Братъ любилъ: "Богъ всесильный, богъ любви", "Нелюдимо наше море", "Полосыньку" и мн. др. Я послѣдній годъ онъ всего охотнѣе слушалъ "Замученъ тяжелой неволей". Помню, какъ сейчасъ, выраженіе его лица на послѣдней вечеринкѣ, на которой мы были съ нимъ вмѣстѣ, когда пѣли этотъ гимнъ. Такое глубоко-сосредоточенное, такое почти мученическое было у него лицо, что у меня заскребло на сердцѣ, и я отвела глаза. Помню, какъ хозяинъ дома, гдѣ была вечеринка, запротестовалъ, когда Саша пожелалъ, чтобы запѣли "Замученъ"....-- Вѣдь это похоронный гимнъ?!-- "Да, похоронный!" съ удареніемъ и нѣсколько вызывающе отвѣтилъ братъ.

Вечеринка эта, вообще, какъ-то не ладилась. Братъ былъ мраченъ, и всѣмъ было не по себѣ.

Первые два или два съ половиной года Саша занимался исключительно естественными науками (слушаніе лекцій Семевскаго о крестьянахъ, чтеніе журналовъ и нѣкоторыхъ запрещенныхъ книгъ -- было отдыхомъ). И въ Симбирскѣ первыя два лѣта онъ занимался естествознаніемъ. Любимымъ его предметомъ, на которомъ онъ хотѣлъ спеціализироваться, стала зоологія. И на 3-емъ курсѣ онъ выполнилъ уже самостоятельную работу по зоологіи на предложенную университетомъ тему о сегментарномъ органѣ у Clepsine complanata (кольчатыхъ червей) и былъ награжденъ за нее золотой медалью. Факультетскій отзывъ объ этой работѣ гласитъ, между прочимъ, такъ: изъ этой хорошо обслѣдованной области каждый новый фактъ имѣетъ тѣмъ большую цѣну, что онъ добывается значительнымъ трудомъ. Провѣрять, а тѣмъ болѣе поправлять работы такихъ опытныхъ изслѣдователей, какъ Лейдигъ и Шульце, или такую тщательную работу, какъ работа Бёрно, для этого нужно имѣть значительную долю опытности и прилежанія".-- И, точно донеся до конца то бремя естественныхъ наукъ, которые взялъ на себя, -- оставался еще, правда, годъ съ небольшимъ занятій, но все главное было уже сдѣлано, -- братъ обратился къ общественнымъ наукамъ. Не изъ-за недостатка интереса обратился онъ къ нимъ лишь на 3-ій голъ университетской жизни, -- въ своей рѣчи на судѣ онъ говорилъ, что сталъ интересоваться общественной жизнью уже съ 9 лѣтняго возраста, -- а потому, что онъ не могъ заниматься ими серьезно, пока была другая поставленная имъ передъ собою серьезная цѣль, а дѣлать что-нибудь слегка, мимоходомъ, онъ не умѣлъ. Онъ и Говорухину на убѣжденія {Въ своемъ рефератѣ, прочитанномъ въ 88-мъ году за границей, Говорухинъ говоритъ, что его удивляло, какъ такой недюжинный человѣкъ, какъ Ульяновь, былъ чуждъ всякимъ общественнымъ интересамъ (!!), и приписываетъ, видимо, себѣ заслугу, что У. повернулъ къ этимъ интересамъ.} его заниматься общественными дѣлами указывалъ, что такое серьезное дѣло требуетъ особенно большой подготовки.-- "Ну, развѣ это революціонеры?!" -- говорилъ ему братъ о нѣкоторыхъ знакомыхъ студентахъ.

На послѣднее лѣто братъ набралъ себѣ книгъ уже исключительно по общественнымъ наукамъ, -- по исторіи, исторіи политической экономіи и соціализма на русскомъ, французскомъ, нѣмецкомъ и англійскомъ языкахъ. Видное мѣсто среди нихъ занималъ "Капиталъ" Маркса.

Съ весны 86-го года онъ сошелся ближе со многими студентами-естественниками, а съ осени того же года кругъ его знакомыхъ сталъ очень быстро расширяться. Возникла идея о союзѣ землячествъ, -- предпріятіе, которое въ то время считалось очень серьезнымъ и должно было ставиться очень конспиративно. Братъ былъ однимъ изъ дѣятельныхъ участниковъ и былъ выбранъ въ союзный совѣтъ. Этимъ совѣтомъ была подготовлена демонстрація по поводу 25-лѣтія со дня смерти Добролюбова, -- 17-го ноября 1886 года. Мирная демонстрація молодежи наткнулась тотчасъ же на разныя полицейскія преграды. У воротъ кладбища была устроена цѣлая полицейская засада, пропустившая на могилу лишь небольшую депутацію съ вѣнками; при обратномъ шествіи на Невскій путь ея былъ прегражденъ на Лиговкѣ взводомъ казаковъ съ шашками наголо. Что было дѣлать?-- "Идти впередъ!" -- сказалъ братъ. Онъ былъ страшно возмущенъ, и лицо его приняло выраженіе какой-то желѣзной рѣшимости. Имъ же или при его содѣйствіи было составлено и отгектографировано воззваніе къ обществу по поводу Добролюбовской демонстраціи.

Демонстрація эта была въ то время полнаго отсутствія какихъ-либо общественныхъ проявленій событіемъ очень яркимъ и значительнымъ; она заставила насъ, молодежь 80-хъ годовъ, не избалованную такими случаями, глубоко почувствовать и сладкое чувство солидарности, и возмущеніе произволомъ. Но если сильно было впечатлѣніе ея на каждаго изъ насъ, то насколько сильнѣе должно было лечь оно на брата, переживавшаго все страшно глубоко, неспособнаго мириться съ насиліемъ. А тутъ пошли еще аресты товарищей, по обыкновенію произвольно выхватываемыхъ, ихъ тоскующія письма съ родины.... Братъ сталъ замѣтно угрюмѣе послѣ этой демонстраціи, и я считаю, что она была однимъ изъ сильныхъ толчковъ, подвинувшихъ его къ террору. О необходимости его говорилъ все время Говорухинъ, чаще всѣхъ видавшійся съ братомъ, на немъ настаивалъ и Шевыревъ. Отдѣльному покушенію не придавалось большого значенія, -- указывалось на необходимость цѣлаго ряда террористическихъ актовъ, запугивающихъ правительство и удерживающихъ его отъ крайнихъ проявленій произвола.-- "Я не вѣрю въ терроръ, я вѣрю въ систематическій терроръ", -- говорилъ не разъ, по словамъ Говорухина, братъ. Намѣчались и слѣдующія террористическія группы. Но послѣ ареста нѣкоторыхъ изъ ихъ участниковъ эта вѣра стала колебаться. Поэтому Говорухинъ убѣждалъ перенести дѣло на осень, и братъ, по его словамъ, колебался. Но Шевыревъ настаивалъ, чтобы покушеніе было совершено теперь же, мотивируя тѣмъ, что многое уже почти готово и многіе уже замѣчены и все равно могутъ попасться. Говорухинъ приводилъ еще въ своемъ рефератѣ одинъ, очень характерный, разговоръ его съ братомъ о Шевыревѣ. Братъ замѣтилъ, что Шевыревъ вводить въ дѣло черезчуръ молодыхъ, неопредѣлившихся людей, которые вступаютъ въ число революціонеровъ не сознательно, а подъ давленіемъ личности, превосходящей ихъ въ умственномъ и нравственномъ отношеніи. Это краткое замѣчаніе показываетъ, во-1-хъ, что братъ былъ недоволенъ тѣмъ, какъ дѣло ставилось Шевыревымъ, а во-2-хъ, какъ чутко и съ какимъ уваженіемъ относился онъ къ личности другихъ, какъ глубоко сознавалъ онъ отвѣтственность болѣе сильныхъ и убѣжденныхъ передъ тѣми, которые идутъ за ними недостаточно сознательно и губятъ себя.

Эта глубина и серьезность по отношенію къ другимъ тѣмъ поразительнѣе, что самому брату было въ то время только 20 лѣтъ...

Почему же, однако, замѣчая, что постановка дѣла оставляетъ желать многаго, братъ не бросилъ его? Потому, что для его натуры бросить начатое дѣло, возложивъ всю отвѣтственность на товарищей, было прямо физически невозможно. Къ себѣ онъ былъ строгъ неумолимо. Разъ онъ взялъ на себя какое-нибудь бремя, онъ несъ его уже до конца, со всѣми сложными послѣдствіями того дѣла, въ которомъ онъ участвовалъ.

Вступивъ въ центральный кружокъ лишь 17-го февраля, послѣ отъѣзда Шевырева въ Крымъ (по болѣзни), онъ вошелъ ближе въ дѣло тогда, когда оно стало наиболѣе рискованнымъ и когда на него одного легло столько функцій, что онъ поневолѣ могъ возбуждать подозрѣнія. И хозяева его казались все болѣе ненадежными... Многіе совѣтовали ему смѣнить квартиру, и онъ самъ собирался сдѣлать это, но за массой дѣлъ не могъ собраться. И тѣмъ не менѣе, въ его квартирѣ производились такія рискованныя части работы, какъ рѣзка желѣза для снарядовъ или набивка трубокъ динамитомъ. Онъ далъ адресъ въ Вильно для извѣщенія о посылкѣ матеріаловъ для взрывчатыхъ веществъ, и онъ же встрѣтилъ Канчера на вокзалѣ и взялъ у него эти привезенные имъ матеріалы. Самъ онъ отправился также въ Парголово для изготовленія недостающихъ трехъ фунтовъ динамита и для опытовъ съ метательными снарядами, -- трехдневное отсутствіе его обратило тогда вниманіе хозяевъ. А 1-го марта, когда ему и другому участнику стало не втерпежъ отъ невѣдѣнія того, что произошло, онъ отправился за справками прямо на квартиру Канчера, гдѣ и былъ арестованъ. "Обстоятельства сложились очень невыгодно для Ульянова*,--говоритъ одинъ изъ участниковъ этого дѣла. Но можно ли объяснить случайными обстоятельствами то, что во всѣхъ болѣе рискованныхъ функціяхъ дѣла онъ оказывался всегда впереди?