Пули и плачут и косят.
Новые тучи кровавых знамен
Там в отдаленье проносят!66
Однако эта фигура революционного пролетария далеко уступает всем образам полевых, деревенских бродяг, странников, горемык и бегунов, которые так интимно гармонируют с собственными стремлениями и чувствованиями поэта юдоли народной. Эти "горемыки" {См. последний отдел "Пепла", носящий заглавие "Горемыки".}, символически слитые с самим поэтом, -- самое прекрасное из всего прекрасного, что заключено в "Пепле", и я не знаю в этой книге другого более искреннего и более трогательного стона, обращенного поэтом единовременно и к родному народу, и к себе самому, чем вопль "Полевого пророка":
Поле -- дом мой. Песок -- мое ложе.
Полог -- дым росянистых полян!
. . . . . . . . . . . . . . . .
Ныне, странники, с вами я: скоро ж
Дымным дымом от вас пронесусь,
Я -- просторов рыдающих сторож,