Но они нигдѣ не могли отъискать ее и съ грустнымъ чувствомъ неудачи возвратились въ замокъ, гдѣ лордъ Мельбурнъ и Нелли, не обращая вниманія на дождь и вѣтеръ, ожидали ихъ на крыльцѣ. Несчастный отецъ, потерявъ послѣднюю надежду, еще удерживавшую его, бросился за лошадь и въ сопровожденіи людей своихъ пустился отъискнвать Марію по окрестностямъ. Но они напрасно скакали по всѣмъ дорогамъ, напрасно останавливались у каждаго дома, у каждой хижины: викто не могъ дать имъ извѣстіе о Маріи. Только одна бѣдная-женщина, жившая около двухъ миль отъ Мельбури-Галя, утверждала, что видѣла почтовую коляску, которая проскакала мимо ея жилища; она увѣряла, что это было около вечера, и именно въ то самое время, когда пропала Марія. Карета эта умчалась по дорогѣ въ Сѣверную Англію.
Не смотря на такой сомнительный слѣдѣ, лордъ Мельбурнъ цѣлыя сутки скакалъ по этой дорогѣ; но все было напрасно, никто не видалъ его дочери,-- и онъ возратился въ свой замокъ въ страшномъ отчаяніи.
VII.
Четыре дня и четыре ночи, или лучше сказать восемь вѣковъ ужаснѣйшей муки и безпокойства промчались со времени отсутствія Маріи. Замокъ былъ погруженъ въ безмолвное уныніе. Леди Мельбурнъ не оставляла своей комнаты, будучи очень-нездорова, какъ всѣ увѣряли. Нелли безпрестанно плакала; она не могла подойдти къ павильйону безъ того, чтобы не почувствовать въ душѣ своей страшнаго, мучительнаго чувства тоски и отчаянія. Слуги замка не переставали дѣлать розъиски и, бродя безпрестанно по окрестностямъ, останавливали каждаго прохожаго, надѣясь подучить отъ него какія-нибудь свѣдѣнія; но все было напрасно, и, возвращаясь домой, они хранили глубокое, мертвое молчаніе и старались скрывать свои слезы, чтобъ не усилить еще болѣе мрачнаго отчаянія лорда Мельбурна; а лордъ, запершись въ своемъ кабинетѣ, то бросалъ, то бралъ перо, не будучи въ состояніи рѣшиться сообщить ужасную новость брату пропавшей Маріи и жениху ея.
Наступилъ вечеръ пятаго дня; лордъ Мельбурнъ, сидя въ кабинетѣ, былъ погруженъ въ мрачную задумчивость, и по временамъ страшная мысль, что Марія. лишила себя жизни, заставляла его трепетать отъ ужаса.
Она была нездорова, когда разсталась съ нимъ. Если это было началомъ горячки? если, уступивъ безумству, которое часто овладѣваетъ такими больными, она бросилась въ озеро?.. Ни за что въ свѣтѣ не хотѣлъ онъ до-сихъ-поръ убѣдиться въ этомъ предположеніи. Притомъ же, ему приходило въ голову, что Марія отличалась всегда необыкновенною твердостію характера, и что болѣзнь не могла развиться въ ней такъ быстро. Нѣтъ, Марія не могла посягнуть на собственную жизнь свою!.. Но что же сдѣлалось съ нею?..
Мучимый неизвѣстностью, лордъ Мельбурнъ съ ужасомъ говорилъ самъ себѣ, что, можетъ-быть, онъ одинъ былъ причиною всего этого несчастія, что женитьба его, огорчившая такъ сильно Марію, нанесла сердцу ея глубокую, неисцѣлимую скорбь, заставившую ее рѣшиться на какой-нибудь ужасный поступокъ. Потомъ онъ снова отталкивалъ отъ себя эту мысль, которая казалась ему неосновательною и невозможною при такомъ характерѣ, какимъ отличалась Марія, но. которая терзала его невыразимо.
Тогда-то почувствовалъ онъ, что новый союзъ, имъ заключенный, никогда не могъ принести ему счастія; вмѣсто того, чтобъ облегчить свое сердце, раздѣливъ его мученіе съ леди Клементиной, онъ старался убѣгать ея: съ нею не любилъ онъ говорить о своихъ дѣтяхъ, и въ-особенности о Маріи. Итакъ онъ сидѣлъ совершенно одинъ въ самомъ темномъ углу своего кабинета, какъ вдругъ дверь тихо отворилась, и Марія вошла въ комнату.
Увидѣвъ ее, несчастный отецъ простеръ къ ней свои объятія; но она не бросилась на грудь его, а опустилась передъ нимъ на колѣни.
"Боже мой! Боже мой!" возкликнулъ лордъ Мельбурнъ: "откуда пришла ты, Марія?.. Что съ тобою? блѣдность лица твоего ужасна!.. Ты пугаешь меня; но я вижу тебя -- и опять счастливъ. Встань, дочь моя, встань!"