-- Нѣтъ, отвѣчала она глухимъ голосомъ: нѣтъ, я буду говорить на колѣняхъ, потому-что прежде всего должна получить отъ васъ, батюшка, прощеніе и клятву...
"Прощеніе! тебѣ Марія?". Но что жь ты сдѣлала?... Ты знаешь, какъ я люблю тебя!"
-- Да, батюшка, да, знаю -- отвѣчала она: но мнѣ надобно, чтобъ вы сказали мнѣ: "Ты поступила хорошо, дочь моя; этого требовала честь, и ты должна была изполнить ея требованіе."
"Честь?... Ахъ, говори! ты знаешь, что мы оба понимаемъ честь одинаково. Я знаю также, что ты вѣрно сдѣлала только, что должна была сдѣлать. Встань же, встань, и разскажи мнѣ все; только преступницѣ прилично оставаться на колѣняхъ, а я увѣренъ, что ты не преступница и не могла сдѣлаться ею."
-- Дайте мнѣ слово, батюшка, что вы выслушаете меня съ кротостью и воздержите гнѣвъ свой.
"Я снова вижу тебя" возкликнулъ лордъ Мельбурнъ съ полными слезъ глазами: "я вижу тебя, и все перенесу съ твердостью."
-- Хорошо, батюшка, я все скажу -- прошептала Марія, прижавъ прекрасную свою голову къ колѣнямъ отца... Я замужемъ!...
"Замужемъ?... за Артуромъ?"
-- Нѣтъ, отвѣчала она едва-внятнымъ голосомъ, устремивъ за лорда Мельбурна потухающій взоръ свой; нѣтъ; мы разлучены за вѣки!-- и упала безъ чувствъ.
Лордъ Мельбурнъ бросился къ дочери, стараясь подать сй возможную помощь; не смотря на свое отчаяніе и страхъ, онъ не позвалъ однакоже никого, и когда Марія опомнилась, онъ сказалъ ей мрачнымъ голосомъ: