"И она также умретъ!" закричалъ лордъ Мельбурнъ съ неистовою яростью...
-- Батюшка! возразила Марія: вы обѣщали выслушать меня съ терпѣніемъ; я прошу у васъ этого именемъ моихъ бѣдствій, которыхъ причиною была ваша женитьба!
Лордъ Мельбурнъ, пораженный этими словами, упалъ на стулѣ... Несчастная дочь его продолжала".
-- Я избавлю васъ отъ тѣхъ увѣреній въ почтеніи, раскаяніи и любви, которыя я была принуждена слышать отъ этого человѣка... Любви -- этому святому, высокому чувству, которое можетъ внушать только благородныя цѣли, осмѣлился онъ приписывать ужасный, подлый поступокъ, на который рѣшился. Я слушала его а молчала; я была какъ полумертвая и не имѣла въ себѣ ни малѣйшей силы защищаться, когда онъ поднялъ меня на руки и отнесъ въ карету, ожидавшую его у стѣнъ парка, близъ маленькой калитки, отъ которой у него былъ ключъ... Чувствуя, что меня увлекали изъ вашего дома, я хотѣла по какому-то инстинкту кричатъ и просить о помощи, но мысль подвергнуть жизнь вашу опасности остановила меня... Виконтъ былъ вооруженъ и объявилъ мнѣ, что не пощадилъ бы даже и васъ! Мы ѣхали скоро; обо всемъ этомъ путешествіи осталось во мнѣ только неясное возпоминаніе; я не могла считать ни часовъ, ни дней, ни ночей... Наконецъ прибыли мы въ Шотландію,-- въ Шотландію, гдѣ былъ мой братъ и Артуръ!... Я была въ такомъ оцѣпенѣніи, что не могла собрать мыслей своихъ... Какъ слабая жертва, безъ-ропота и сопротивленія позволила я вести себя къ какому-то человѣку, который соединилъ меня съ виконтомъ де-Вервилемъ. Я не скажу вамъ ничего объ этой церемоніи: я только въ молчаніи и съ какимъ-то безуміемъ покорилась ей.
-- Виконтъ конечно запасся всѣми нужными бумагами, потому-что не встрѣтилъ никакого препятствія. Не спрашивайте у меня подробностей... не вашу дочь связывали тогда вѣчными узами,-- предъ алтаремъ стояла не миссъ Мельбурнъ, имѣвшая какую-нибудь волю. нѣтъ, тамъ была женщина полумертвая, нежелавшая ничего, кромѣ молчанія и покоя, преданная какому-то онѣмѣнію и преслѣдуемая страшными видѣніями. Съ этой минуты изнурительная лихорадка не оставляла меня, и, я чувствую, что жизнь мало-по-малу гасла въ груди моей. Но когда силы моя возвращались порою, когда слезы появлялись на глазахъ, и когда возпоминаніе объ Артурѣ западало мнѣ въ душу, когда я говорила сама себѣ, что мы разлучены навѣки.. о, какъ несчастлива была я тогда!.. Были минуты, когда мысль о самоубійствѣ приходила мнѣ въ голову... Но Богъ конечно простилъ мнѣ этотъ грѣхъ, потому-что разкаяніе мое было искренно. Я могла наконецъ молиться, могла обдумать свое положеніе и рѣшить свою участь.
"Твою участь?" возразилъ лордъ Мельбурнъ: "нѣтъ, я одинъ могу еще разполагать ею... Этотъ бракъ недѣйствителенъ, и человѣкъ, осмѣлившійся на него, заплатить своею свободой, можетъ-быть, даже жизнію за свой недостойный поступокъ. Гдѣ онъ? гдѣ могу я найдти его?"
-- Но еслибы вы стали подвергать жизнь свою опасности, если бы братъ мой и Артуръ стали стрѣляться съ нимъ, развѣ безчестіе, мнѣ нанесенное, будетъ тѣмъ смыто? Я вѣрю, что законы могутъ разторгнуть этотъ бракъ; но чтобы достигнутъ этого надобно, чтобъ цѣлое семейство предстало на судъ, и чтобъ я сама публично разсказала всѣ подробности ужаснаго произшествія, надобно, чтобъ безъ стыда и совѣсти изчислила я одно за однимъ всѣ оскорбленія, мнѣ нанесенныя, и чтобъ выдавая себя за жертву, заставила, можетъ-быть подумать, что собственное мое поведеніе дало поводъ къ такому поступку со мною. Но это еще не все: мнѣ пришлось бы обвинять жену вашу; и была бы принуждена сказать судьямъ моимъ, что та, которая носить теперь имя миледи Мельбурнъ, которую вы ввели въ свое семейство, была когда-то презрѣнная женщина, торговавшая собою...
"Остановись, остановись, Марія!..."
-- Нѣтъ, батюшка, продолжала она съ твердостію: вы должны узнать все, и убѣдиться, что, разкрывъ предъ глазами общества эту ужасную драму, мы покрыли бы только самихъ-себя неизгладимымъ позоромъ!.. Я Англичанка, у меня достанетъ твердости умереть, но я не въ-силахъ прибѣгать къ публичному суду для-того, чтобы утвердить мою невинность; нѣтъ, я никогда не соглашусь на это, и объявляю вамъ здѣсь съ клятвою, что развѣ только одинъ безчувственный трупъ мой можно будетъ привлечь предъ судей, но что живая я никогда не стану предъ ними.
"Подумай, Марія: насъ трое противъ одного для отмщенія за тебя."