-- И они -- Елена указала глазами на домъ Скрипки,-- этотъ Калюжный тоже сходку собиралъ ночью за нами, за рѣчкой, въ лѣсу,-- много народу было,-- Федоръ былъ, сказывалъ. Порѣшили,-- городъ на участки раздѣлить промежду себя, и къ еврейскимъ домамъ сторожу поставить и -- въ случаѣ, будутъ громить -- громилъ бить...
Будьте благословенны -- старая большая книга и тонкіе, звенящіе листочки, и "братья", и маляры, и студенты!..
Черезъ полгода.
Шесть мѣсяцевъ я умиралъ. Доктора говорятъ, что мой артритъ распространился на руки и шейные позвонки, что немножко "шалитъ" сердце, и сидятъ во мнѣ какіе-то цилиндры. Скрюченная рука не держитъ перо, не могъ уже я сидѣть въ креслѣ и не видѣлъ моего окна, изъ котораго открывался такой широкій міръ, и я думалъ, что навсегда закрывается окно моей жизни.. Доктора отдумали и разрѣшили мнѣ еще поглядѣть на Божій міръ, и старый пріятель докторъ Черкесовъ на мой вопросъ отвѣтилъ:
-- Въ вашемъ обвинительномъ актѣ, милостивый государь, значится, что въ болѣе или менѣе отдаленномъ будущемъ вы разрушите вашъ существующій строй. Имѣются и вещественныя доказательства -- цилиндры. Есть остроумные доктора и остроумныя изобрѣтенія человѣческаго разума! И за то спасибо, я снова могу писать.
Зима. Все бѣлое кругомъ, спокойное и задумчивое. Мягкій бѣлый саванъ покрылъ и жасмины, и акаціи, и старую яблонь. Елена все у насъ и была трогательно ласкова за время болѣзни, но опять суровая морщина легла на лобъ, и сбѣжала съ губъ блаженная улыбка. Какъ быстро облетаютъ цвѣты, какъ скоро проходятъ медовые мѣсяцы!
Праздникъ кончился, начались будни, и Елена -- будничная, озабоченная, нетерпимая. Я слышу гнѣвный голосъ въ кухнѣ, властный, укоряющій. Сестра приходитъ ко мнѣ и, улыбаясь, разсказываетъ, что дивчата нашей слободки совершили великое преступленіе,-- была чья-то свадьба, и дивчата спивали свои старыя пѣсни и даже танцовали "метелицу" -- и гнѣвная Елена теперь отчитываетъ грѣшныхъ дивчатъ. И второй мѣсяцъ въ нашемъ околодкѣ -- драма. Сестра Федора полюбила одного изъ веселыхъ маляровъ и хочетъ непремѣнно выйти за него замужъ. Елена и Федоръ негодуютъ, что она полюбила "чужого", а сестра Федора плачетъ,-- она не хочетъ уходить отъ "своихъ" и не можетъ уйти отъ возлюбленнаго. Медовый мѣсяцъ кончился, Елена "пришла въ свой домъ" и отгораживаетъ себя стѣнами отъ чужихъ домовъ и кроетъ его крышей, и укутываетъ его. Она -- домостроительница и домоправительница. У насъ образовалось что-то въ родѣ справочной конторы, и сестра моя во главѣ ея. Она пишетъ по просьбѣ Елены безчисленныя письма и въ городъ, и въ уѣздъ, и ѣздитъ хлопотать лично,-- все рекомендуетъ тѣхъ, кого нужно устроить Еленѣ,-- и садовниковъ, и дворниковъ, и управляющихъ, и кухарокъ. И у Елены становится суровое лицо, когда она узнаетъ, что мѣсто занято другими -- случается, знакомыми тѣхъ же маляровъ.
А Федоръ "позывается". Онъ ушелъ отъ меня -- и именно потому, что со мной много было возни, и у него не было времени позываться.
Отгошенія у насъ остались прежнія дружескія, и изрѣдка онъ заходитъ ко мнѣ. Лицо Федора вытянулось и обострилось, говоритъ онъ торопливо и напряженно, весь онъ точно собирается бѣжать, и старая вызывающая готовность къ бою на его лицѣ. Онъ позывается не съ дядькомъ,-- съ тѣми же малярами, со всѣми, кто пребываетъ въ заблужденіи, участвуетъ во всякихъ собраніяхъ и вездѣ вступаетъ въ пренія. И очевидно много читаетъ,-- запасается капиталомъ, чтобы было чѣмъ позываться,-- у него появились другія слова и другіе обороты,-- обороты литературной рѣчи. Нѣтъ стараго Федора, нѣтъ и недавняго Федора.
Только маляры по прежнему веселы и жизнерадостны и даже, кажется, стали веселѣе, чѣмъ были раньше. У насъ завязалось знакомство и Калюжный, тотъ старшой съ эспаньолкой, бываетъ у меня. Онъ говоритъ, что кругъ знакомыхъ его сталъ шире и больше друзей, и что имъ вообще веселѣе жить на свѣтѣ. Онъ приходитъ утромъ по воскресеньямъ и копается въ моихъ книгахъ,-- въ старыхъ книгахъ, которыми я зачитывался во времена моей юности. Прошлый разъ онъ пояснилъ мнѣ, что у нихъ былъ споръ и что для рѣшенія спора ему нужно просмотрѣть "Отечественныя Записки" за 70-й годъ. Это трогаетъ меня и волнуетъ. Онъ беретъ у меня новые журналы, артель выписываетъ въ складчину двѣ газеты и толстый журналъ -- мой любимый журналъ -- имѣетъ два абонемента въ городской библіотекѣ,-- но Калюжный горитъ, что новые журналы доставать трудно -- такъ много развелось желающихъ читать новые журналы. И все въ немъ трогаетъ меня и волнуетъ,-- и то, что онъ здѣшній -- и отецъ его былъ маляръ -- окончилъ только городское училище и никуда не выѣзжалъ изъ нашего города -- мѣщанскаго города, и что онъ пилъ воду изъ того же источника, изъ котораго пилъ и я, что онъ пришелъ къ тѣмъ же журналамъ и газетамъ и къ тѣмъ же мыслямъ и что вотъ рядомъ со мной проходила невѣдомая мнѣ духовная жизнь, такая чистая и свѣтлая, развертывалась исторія -- совершенно связная и послѣдовательная.