"О, смерть, будь ты проклята"!
(Vocero).
-- "Я хочу покрыть себя чернымъ,-- причитаетъ дѣвушка надъ двумя братьями, убитыми въ одинъ я тотъ же день,-- никакое радостное украшеніе никогда не появится на мнѣ. Я хочу выкрасить себя въ черное, какъ крылья ворона".
-- "Вашей кровью, мой отецъ,-- причитаетъ дочь надъ убитымъ отцомъ,-- я хочу напитать мой платокъ я я буду класть его себѣ на шею, когда у меня явится желаніе засмѣяться".
Такъ плакали съ давнихъ поръ, такъ плачутъ и понынѣ корсиканскія дѣвушки и женщины по своимъ роднымъ. Издавна мертвые опредѣляютъ жизнь живыхъ, и смерть является главнымъ содержаніемъ жизни. Не та естественная смерть,-- должный и нужный конецъ всего сущаго,-- медленно идущая къ человѣку и тихо уносящая людскую душу среди вздоховъ и слезъ и прощальныхъ сожалѣній остающихся жить близкихъ, а та смерть "Violente", что пишется съ большой буквы,-- налетающая, какъ буря, настигающая человѣка внезапно, въ толпѣ, на улицѣ, въ чащѣ лѣса, въ свѣтѣ дня и тьмѣ ночи, мстящая, непримиримо злобная, жестокая, корсиканская смерть.
Она давно свила себѣ гнѣздо на этомъ темномъ, несчастномъ островѣ,-- ее несли карѳагеняне и римляне, сарацины и норманны,-- всѣ тѣ, кто скитался но этому Средиземному морю и останавливался на этомъ постояломъ дворѣ, стоящемъ на большой дорогѣ между Африкой и Франціей, Испаніей и Италіей. Если бы собрать всю кровь, пролитую на этомъ островѣ за долгіе годы скитаній народовъ, хотя бы за время владычества жестокой Генуи,-- горные потоки Корсики лились бы кровью и кровью окрасился бы снѣгъ Корсиканскихъ горъ. И теперь земля не просохла отъ пролитой и проливаемой крови, и корсиканская смерть Violente и теперь такъ же живуча и такъ же злобно мстительна и, какъ тотъ страшный вампиръ старыхъ сказокъ, присосалась къ сердцу Корсики. Она ходитъ по острову, она стоитъ за каждымъ выступомъ скалы, глядитъ изъ темной чащи лѣса, прячется у изголовья спящихъ людей,-- она такъ прижилась къ этимъ людямъ, такъ интимно близка, что ее зовутъ человѣческими именами и, какъ крестьяне у насъ называютъ лихорадку: "тетка", "сестрица", "посусѣдница",-- такъ корсиканцы зовутъ свою смерть -- "воровка" и "Celle-an-pied-leger". Она дѣйствительно легка на ногу, эта смерть Violente, она до такой степени часто и легко приходитъ, такъ сдѣлалась естественной, "настоящей" корсиканской смертью, что можно понять извѣстное изреченіе корсиканца, огорчившагося, что другъ его умеръ просто отъ плеврита:
-- "О, зачѣмъ ты не умеръ насильственной смертью! По крайней мѣрѣ, мы могли бы отмстить за тебя"!..
Смерть мѣшаетъ жизни и не даетъ развиваться молодымъ росткамъ ея,-- мертвые мѣшаютъ жить живымъ. Некогда и не къ чему разводить цвѣтники и пары, украшать жилища; не въ сторону радости бытія, красоты и веселья жизни направлена человѣческая мысль, и смерть цѣлыя столѣтія отравляетъ человѣческія души. Она, какъ зловѣщая птица съ черными крыльями, незримо витаетъ надъ людьми и окутала островъ тѣмъ темнымъ колоритомъ, однотоннымъ и однозвучнымъ; это она одѣла въ черное корсиканскихъ женщинъ, молодыхъ и старыхъ, дѣвушекъ и вдовъ.
Къ ихъ братьямъ и мужьямъ, отцамъ и сыновьямъ слишкомъ часто приходитъ легкая на ногу смерть Violente, слишкомъ часто приходится класть кровавый платокъ на свои шеи, и слишкомъ рѣдко является у нихъ желаніе смѣяться.