Корсиканская поэзія -- voceri, и поэты Корсики -- женщины. Изъ двадцати четырехъ причитаній, приведенныхъ въ книгѣ Marcaggi, только одно приписывается монаху. Женщины по цѣлымъ ночамъ причитаютъ надъ мертвымъ, рвутъ на себѣ волосы, прощаются съ мертвымъ, шлютъ проклятія убійцамъ, перепѣваютъ старые мотивы и импровизируютъ новыя voceri, а мужчины стоятъ кругомъ недвижимо, молчатъ и слушаютъ свирѣпые призывы къ мести и угрозы безчестія, которыя шлютъ имъ изступленныя женщины.
Онѣ, какъ древняя Кассандра, отзываются только на печальное, только темная смерть будитъ поэзію души ихъ. И не та простая, "стестненная смерть -- тѣ voceri нѣжны и скорбны, но часто условны и сантиментальны,-- вдохновляетъ ихъ, поднимаетъ до высокой поэзіи той древней Кассандры, смерть Violente, злобная корсиканская смерть.
Для характеристики привожу это vocero полностью:
"Я хотѣла бы,-- причитаетъ сестра надъ убитымъ братомъ своимъ, бандитомъ Канино,-- чтобы голосъ мой гремѣлъ подобно грому, чтобы онъ могъ черезъ ущелье Сенъ-Пьера проникнуть до Виццавоны и всѣмъ разгласить про великую храбрость Галлони!
"Всѣ жители Лукко-ди-Нацци, всѣ собрались, стрѣлки соединились съ дикой толпой и бандитами, и вчера утромъ, въ бурю, всѣ ушли вмѣстѣ.
"Въ глубинѣ долины слышался ревъ вѣтра, алого вѣтра, что приносилъ изъ Гизони несчастье и ужасъ, и въ воздухѣ чудились разбои и измѣна.
"Они ушли внезапно, волки и ягнята, они ушли, сомкнувъ ряды подъ звуки волынки и когда они дошли до вершины горы, ахъ! они перерѣзали тебѣ горло.
"Когда я услышала завыванія, я высунулась изъ окна и спросила: "Что новаго?" -- Они убили твоего брата, они окружили его въ горномъ ущельи, они растерзали его!
"Напрасна была твоя храбрость, напрасны ножъ и кинжалъ, напрасны пистолетъ, талисманъ и освященная ладонка.
"Когда я вижу раны, печаль моя становится горче. Отчего ты не отвѣчаешь мнѣ? Не хватаетъ у тебя духу? О, Кани! любовь моя, ты поблѣднѣлъ.