"Гдѣ же отважный мой? Гдѣ мой богатырь? Ты еще ребенокъ, но ты бился за троихъ и, когда у тебя не хватило зарядовъ, ты самъ лишилъ себя жизни".
-- "Что медлишь ты, Чокко-Акто? -- кричитъ изступленная фурія. -- Вырви внутренности у Purriominu и Mascarone! Брось ихъ тѣла птицамъ! Пусть стая вороновъ расклюетъ ихъ мясо и обнажитъ ихъ кости".
И много злобныхъ криковъ и призывовъ къ мести разсыпано въ причитаніяхъ, полно ими и vocero монаха,-- только одна молодая вдова не зоветъ къ мести и не желаетъ рвать внутренности враговъ. Она молоденькая и нѣжная и прожила замужемъ только двадцать пять дней, и душа ея полна любовью и жалобой, только жалобой и любовью. Она называетъ мужа самымъ нѣжнымъ словомъ на Корсикѣ -- братъ мой.
-- "О, милый братъ мой, что вижу я сегодня утромъ? О, мой олень съ карей шерстью, о, мой соколъ, лишенный крыльевъ, и вижу тебя своими очами, я осязаю тебя своими руками! Я лобзаю твои раны, о, милый братъ мой!
"Ты былъ моей мраморной статуей, моимъ кораблемъ въ открытомъ морѣ! Ты былъ слаще меда, лучше хлѣба......
"Ты былъ величавъ, какъ солнце, и великъ, какъ море.
"Я подошла къ твоей двери, но ты не встрѣтилъ меня ласково, ты не вышелъ на порогъ помочь мнѣ сойти съ лошади!
"Я не успѣла послать постели, я не замѣсила хлѣба, я только вчера вошла въ этотъ домъ, и сегодня должна уже выходить изъ него!
"Еще сегодня утромъ я украсила себя золотомъ, драгоцѣнными камнями и цвѣтами, но я должна опять ихъ, о, мой Жанъ! Наступаетъ время отъѣзда. Отнынѣ я всю жизнь буду одѣта въ черное въ головы до ногъ.
"Съ самой среды я ждала тебя, все глядѣла на дорогу, не ѣдешь-ли ты, и не думала я, что ты во власти убійцъ.