И, судьбу вызывая на бой,
Надъ отцовской могилой склонились.
(Стих., стр. 10).
Она не убѣгала изъ родительскаго дома на курсы, не проклинали ее родители... И поѣздка въ 72-мъ году за границу не была крупнымъ переломомъ въ ея личной жизни, не была разрывомъ съ прошлымъ, -- вмѣстѣ съ мужемъ уѣхала Вѣра Николаевна -- добывать "науку", дѣлать "добро".
Эпоха 60-хъ годовъ положила свою печать на В. Н., но не она цѣликомъ сложила ее: она не сдѣлала В. Н. "шестидесятницей". Шестидесятые года не такъ рѣзко проявились въ провинціи, и толстыя стѣны института для благородныхъ дѣвицъ смягчали долетавшіе бурные звуки. Это былъ смутный ароматъ новой жизни, слабо ощущавшійся за толстыми стѣнами института, похожій на тотъ смутный ароматъ полей и цвѣтовъ, что доносится въ окно провинціальной тюрьмы; институтъ продолжалъ жить старыми традиціями 30--40-хъ годовъ. Не спорю, 60-е года со всѣмъ тѣмъ великимъ содержаніемъ, которое несли они, оказали большое вліяніе на молоденькую институтку. Сказалось на ней и чисто женское движеніе, проснувшееся великое чувство женской чести, литература Бѣлинскаго, Чернышевскаго, Добролюбова и Писарева, и бунтъ науки и всеобщая тяга къ естественнымъ наукамъ... Быть можетъ, именно 60-е года и отчасти Писаревъ заставили ее избрать именно медицину, гдѣ такъ реально-ощутимо, такъ интимно-тѣсно связаны добро и наука. И въ тѣхъ письмахъ, которыя она писала долго спустя изъ Шлиссельбургской крѣпости, въ томъ огромномъ вниманіи, съ которымъ она относится тамъ къ естественно-научному образованію своихъ племянниковъ и племянницъ, видно, какимъ глубокимъ, неизгладимымъ пластомъ легла въ ея душѣ наука шестидесятыхъ годовъ.
Но не одни шестидесятые года сложили ее. У нея не было разрыва съ старымъ, подчеркиванья новаго. Ее тянетъ къ красотѣ и искусству въ его старыхъ формахъ, къ тому, чѣмъ жили люди, раньше жившіе. Она любила музыку и, черезъ годъ послѣ окончанія института, собиралась поступить въ консерваторію. Тамъ же, въ этихъ письмахъ -- признаніе, что на нее имѣли огромное вліяніе романы и повѣсти, въ смыслѣ складыванія ея души, и "Одинъ въ полѣ не воинъ" Шпильгагена по видимому, былъ однимъ изъ тѣхъ впечатлѣній, которыя не стираются жизнью.
Ея стихи, ея проза... Если вы будете вглядываться въ ея манеру письма, въ стиль и тонъ ея стиховъ, -- на васъ повѣетъ далекимъ прошлымъ пушкинско-лермонтовскаго періода, -- тотъ же прекрасный русскій старый языкъ, то же раздумье въ стихахъ, та же сдержанная манера чувствованія. "И мнится мнѣ", "чредой", "проста, любезна, сердечна", -- старые обороты пестрятъ въ стихотвореніяхъ В. Н., и отзвукъ далекихъ дней русской поэзіи слышится въ нихъ.
Поздней осенью, порою,
Такъ по лѣсу пробѣжитъ
Тихій вѣтеръ и листвою