-- Граф! Берегитесь! Мне стоит только сказать слово, сделать одно движение, и вы тотчас же будете выданы индейцам.
-- Я предпочитаю лучше быть выданным индейцам, графиня, чем слушать вас дальше. Пусть меня подвергнут пыткам, я перенесу их, как дворянин и как человек мужественный. Но из какой же подлой глины вы слеплены, графиня, если подобная гнусная мысль могла зародиться в вашем сердце?
-- Граф!
-- А! Ни слова больше! Лучше тысяча смертей, чем видеть вас! И я еще любил эту женщину! -- добавил он, уничтожая ее взглядом, полным презрения.
-- Это, однако, уж слишком! -- вскричала графиня, пылая яростью. -- Эй, сюда!
В комнату вошел Андрэ.
-- Позовите их! -- приказала графиня.
Андрэ сделал знак. Целый десяток индейских вождей тотчас же появился в комнате и устремил глаза на графиню.
Последняя, снедаемая яростью и находившаяся почти в состоянии невменяемости, ходила большими шагами по комнате, как разъяренная львица в клетке. Граф де Виллье, скрестив руки на груди, смотрел на нее с выражением грусти и жалости. Вдруг она кинулась к нему и, грубо толкнув его в сторону индейцев, хриплым голосом крикнула:
-- Возьмите его! Он ваш, я вам его отдаю!