-- Я дворянин, -- отвечал он серьезным тоном, -- и что бы вы ни говорили, но честь моя возмущается при мысли, что я должен буду обмануть доверие лиц, относившихся ко мне всегда и во всех случаях превосходно...
-- Та, та, та, -- перебил его Изгнанник, смеясь, -- вот каким языком заговорили вы с нами, приятель! Вы, должно быть, считаете нас за круглых дураков?
-- Сохрани меня Бог! Я слишком хорошо знаю и помню, чем я вам обязан, Жан-Поль; вы оказали мне слишком много услуг, чтобы я осмелился когда-нибудь отказаться исполнить то, что вы от меня требуете.
-- Да, мы давно уже знакомы друг с другом; вот поэтому я и хотел бы раз и навсегда узнать поглубже ваши мысли.
-- Для вас это будет нетрудно, Жан-Поль, -- у меня что на уме, то и на языке. Вы можете говорить мне все, что пожелаете, но я тем не менее в настоящую минуту считаю себя изменником.
-- Нет еще, -- смеясь, сказал Змея, -- но скоро им будете!
-- Одно уже мое присутствие здесь дает мне право сказать это. А! Совесть моя не дает мне покоя, -- проговорил он со вздохом, похожим на рыкание.
-- Бедный непорочный агнец, -- прошептал Золотая Ветвь.
-- Забудьте про вашу совесть, и она, со своей стороны, поверьте мне, не станет мешать вам, старый приятель, -- сказал Жан-Поль, иронично улыбаясь.
-- Вот именно, -- перебил Смельчак, -- не надо говорить об отсутствующих, это приносит несчастье!