Когда пленник обернулся, капитан вздрогнул, у него сжалось сердце: он узнал Тонкого Слуха, великого вождя волков-гуронов.
Вождь, по-видимому, его не видел; пока воины отдавали отчет членам совета о том, каким образом он к ним попал, Тонкий Слух, скрестив руки на груди, высоко подняв голову и выпрямившись во весь рост, осматривал сборище гордым и презрительным взглядом.
К несчастью, молодой человек не понимал ни слова из того, что говорилось, а потому и не мог ничего узнать.
После довольно долгого и бурного спора Тонкий Слух без церемонии повернулся спиной к членам совета и, подойдя медленными шагами к графу де Виллье, сел возле него.
Тогда поднялся один воин, подошел к нему и тонким кожаным ремнем связал ему руки и ноги; но путы эти, несмотря на узлы, были довольно слабы и не могли стеснять его движений, затем он сделал то же самое и с офицером, который не выказал никакого сопротивления. Впрочем, какую пользу могло ему принести сопротивление? Только ухудшило бы его положение.
-- Бледнолицый, -- сказал затем воин капитану на плохом французском языке, -- ты умрешь завтра с восходом солнца; приготовь твою предсмертную песнь, твоя казнь будет великолепна!
-- Благодарю, воин, -- улыбаясь, отвечал капитан, -- вы не могли сказать мне ничего лучше этого, скорая смерть -- вот все, чего я желаю.
-- Бледнолицые болтают как дрозды-пересмешники, -- с презрением продолжал воин. -- Завтра мы увидим, как будет себя держать француз и что он будет говорить. Затем индеец повернулся к нему спиной и ушел.
Несколько минут спустя индейские сахемы встали и вышли из хижины, дверь которой закрылась за ними.
Вождь и капитан остались одни.