После довольно долгого молчания капитан, любопытство которого было сильно задето, тихонько произнес имя вождя чтобы обратить на себя его внимание и узнать, если возможно, какие-нибудь сведения. Тонкий Слух тихонько нагнулся к своему товарищу по заключению и, приложив палец к губам, прошептал голосом, слабым как дыхание:
-- Молчите! У краснокожих глаза и уши везде. Ждать... надеяться!
Он отвернулся в другую сторону, закрыл глаза и сделал вид, что спит.
Разочаровавшийся капитан решил последовать его примеру.
Так прошло несколько часов, в течение которых оба пленника не обменялись ни одним словом. Свет постепенно начал убавляться; наконец, ночь сменила день и мрак окутал хижину совета.
Уже около часа господствовал глубокий мрак, когда вдруг снаружи заблистал свет и несколько воинов, держа в руках зажженные факелы, вошли в хижину. Двое из них несли кушанья которые они поставили недалеко от пленников.
-- Ешьте! -- сказал один.
Эти кушанья состояли из жареной говядины, яблок, маиса и овощей, печенных в золе.
Один из факелов был воткнут в землю, и воины удалились, за исключением одного, который стоял, прислонясь, спиной к двери хижины.
Этому воину было поручено стеречь пленников; вскоре к нему подошел другой, вооруженный ружьем.