-- Что это значит, Бержэ? Разве мы плывем не по Огио?
-- Уже давно, господин Луи. После того мы успели уже покинуть и Манонгахэлу и теперь почти уже час плывем по одной очень глубокой, хотя и очень узкой реке, как это вы заметили недавно.
-- Как вы называете эту реку?
-- Французы ее не знают, краснокожие же дали ей индейское название, означающее Желтая Вода, потому что, как вы могли бы заметить, при свете луны вода в ней такая мутная и в ней так много желтого ила, что река вполне справедливо заслуживает это прозвище.
-- А долго будем мы плыть вверх по этой реке?
-- Нет, господин Луи, через несколько минут мы ее покинем и войдем в другую, по которой будем плыть около двух часов, а затем выйдем на берег. На этом и кончится наше путешествие водой.
-- Хорошо! А долго нам придется идти до тех пор, пока мы достигнем вашего жилища?
-- Нет, господин Луи, мы доберемся до него незадолго до восхода солнца.
-- Прекрасно! Мне, признаюсь вам, очень приятно слышать это. Но скажите мне, Бержэ, почему бы вместо того, чтобы утомлять себя этим ночным путешествием, в чем, по-моему, положительно нет никакой надобности, не переждать нам где-нибудь на берегу до тех пор, пока не рассветет? Это доставило бы нам несколько часов отдыха, а на заре мы снова тронулись бы в путь.
-- Я тоже держусь этого мнения, -- подтвердил барон, зевая так ужасно, что можно было опасаться, как бы он не свихнул себе челюстей, -- наши солдаты счастливее нас: эти молодцы, наверное, спят себе преспокойно.