-- Это мое живейшее желание, -- отвечал молодой человек, украдкой бросив взгляд на донью Клару, которая покраснела и потупила глаза.
Граф простился со всеми и направился к Альхесирасу, между тем как всадники удалились шагом в диаметрально противоположном направлении. Капитан шел, задумавшись, вспоминая странное приключение, героем которого он так неожиданно сделался, воскрешая в памяти малейшие подробности, восхищаясь необыкновенной красотой девушки, которой он имел счастье спасти жизнь.
Постоянно занятый делами службы, почти всегда находясь в море, граф, хотя ему было уже около двадцати пяти лет, не любил никого, никогда даже не думал о любви. Женщины, которых он видел до сих пор, не произвели никакого впечатления на его сердце, мысли его всегда оставались свободны, и никакое серьезное чувство не смутило еще спокойствия его души. Поэтому с некоторым испугом, смешанным с удивлением, думал он о встрече, которая вдруг прервала его спокойную прогулку, и вдруг обнаружил, что красота доньи Клары и ее милые слова произвели на него сильное впечатление, что ее образ не оставлял его, и память его напоминала в самых мелких подробностях короткий разговор, который он вел с ней.
-- Полно, полно! -- сказал он, несколько раз покачав головой, как бы для того, чтобы прогнать докучливую мысль. -- Я, верно, сошел с ума.
-- Что вы говорите, капитан? -- спросил Мигель, воспользовавшийся этим восклицанием, чтобы дать волю размышлениям, которые он горел нетерпением выразить вслух. -- Надо признаться, эта молодая особа должна быть счастлива, что мы подоспели вовремя.
-- Действительно, очень счастлива, Мигель, -- отвечал граф, -- без нас несчастная девушка погибла бы.
-- Это правда. Бедняжка!
-- Это было бы ужасно. Она так молода и хороша собой!
-- Недурна, только я нахожу ее немножко худощавой и чересчур уж бледной.
Граф улыбнулся, услышав такую оценку красоты девушки. Ободренный матрос продолжал: