-- Ни слова больше об этом, если вы не хотите оскорбить меня.
Капитан сел подле своего гостя.
-- Сейчас мы будем обедать, -- сказал он. -- Я могу предложить вам очень скромное кушанье; но в походе -- по-походному, лично я ограничиваюсь куском мяса с красными бобами и индейским перцем.
-- Это превосходно! Я сделал бы честь этому блюду, если бы чувствовал хоть малейший аппетит; но в настоящую минуту я не в состоянии проглотить ни малейшего кусочка.
-- А-а! -- протянул капитан, устремляя на гостя недоверчивый взгляд.
Но он увидел такую ясную физиономию, такую откровенную улыбку, что устыдился своих подозрений, и лицо его, омраченное за секунду до этого, тотчас же прояснилось.
-- Очень сожалею об этом и прошу у вас позволения обедать одному, так как, в противоположность вам, я буквально умираю от голода.
-- Я был бы в отчаянии, если бы вы из-за меня еще промедлили.
-- Доминго! -- крикнул капитан. -- Мой обед!
Капканщик, которого лошадь незнакомца так сильно ушибла, немедленно появился, немного прихрамывая, неся в деревянной чашке обед своего начальника; несколько маисовых лепешек, которые он держал в руке, довершали этот умеренный, почти монастырский обед.