Поводья лошади взял теперь второй ездок, просунув свои руки под локти первого, и направил ее к дому, расположенному недалеко от противоположного конца той улицы, на которую они въехали. Плохо прилаженные окна этой лачуги горели в ночной темноте, как устья плавильной печи. Крики, смех, песни, визг и топот неслись из нее и показывали, что, если остальное пуэбло было погружено в глубокий сон, здесь жизнь кипела и била ключом.
Наши незнакомцы остановились перед дверью этого странного притона.
-- Хорош ли ваш выбор? -- спросил первый всадник второго.
-- Великолепен, -- ответил тот.
Тот, кто правил теперь лошадью, слез с нее и несколько раз ударил в изъеденную червями дверь.
Долго не было слышно никакого ответа. Наконец изнутри послышался хриплый голос. В то же время оргия словно по волшебству сменилась могильной тишиной.
-- Кого Бог принес?
-- Друзей и мирных людей! -- ответил незнакомец.
-- Гм! -- отвечал тот же голос из-за двери. -- Это не имя. А какова погода?
-- Один за всех, все за одного. Кормуэль дует и сдувает рога с быков на вершине Серро-дель-Гуэрфано.