Он приказал удалиться моей кормилице и сел рядом. Несколько минут отец молча смотрел на меня. Лицо его было бледно; слезы медленно текли по его щекам, а он и не думал их скрывать.
-- Как похожа она на мать! -- прошептал он с глубоким вздохом.
Я с улыбкой смотрела на него; лицо его сделалось бледно и строго.
Увы! Это размышление, вместо того, чтобы послужить в мою пользу, только повредило мне: оно вновь пробудило в нем сожаление о понесенной им утрате и вновь возбудило в нем антипатию ко мне.
-- Вы видите меня в первый раз, -- начал он ледяным тоном. -- Кто вам сказал, что я ваш отец?
-- Мое сердце, -- взволнованно отвечала я.
С минуту длилось молчание. Я дрожала как в лихорадке.
-- Дочь моя, -- продолжал он, подавляя вздох, -- по причинам, которые вы узнаете позже, мне нужно было удалить вас от себя. В настоящее время, -- прибавил он печально, -- этих причин не существует уже больше. Я решил сам приехать за вами, чтобы вернуть вас в то общество и дать вам то положение, на которое вы имеете право благодаря вашему имени и рождению. Приготовьтесь следовать за мною, но не в замок, а в монастырь, где вы должны закончить свое образование, на которое, к сожалению, до сих пор не было обращено должного внимания. Мы скоро отправимся.
-- Сейчас, милостивый государь? -- прошептала я. Мой отец кротко улыбнулся.
-- Нет, дочь моя, -- отвечал он, -- я не хочу увозить вас так... Я вам даю два часа времени, чтобы вы могли проститься с теми, которых вы любите и которые заботились о вас в детстве; я не хотел бы, чтобы вы показали себя неблагодарной по отношению к ним. Они были добры к вам, любили вас, как свое дитя, и вы должны поблагодарить их. Идите, я вам даю на это целых два часа, а сам пока побеседую с вашими воспитателями и постараюсь отблагодарить их по заслугам.