Бержэ почтительно склонил голову перед молодым человеком. Он в душе проклинал ослепление, которое толкало графа на верную гибель, но, проклиная, он невольно восхищался его благородным характером. Решившись, в свою очередь, не покидать молодого офицера, он теперь спешил разбудить поскорее охотников и индейцев.
Через несколько минут все были уже на ногах и готовы к выступлению. Капитан де Жюмонвиль стал во главе отряда вместе с верным канадцем, который, как тень, следовал за ним по пятам. В одну минуту пересекли они поляну и углубились в лес.
Тонкий Слух исполнял обязанности проводника. Он шел в двадцати шагах впереди отряда.
Проходя мимо охотника, вождь обменялся с ним взглядом. Этого взгляда было им довольно, чтобы понять друг друга, решить и заключить договор о самопожертвовании.
Между тем, занималась заря. Поднявшееся солнце возвратило французам всю их беспечность и веселость. Они, смеясь и болтая, шли по лесу, когда вдруг в семь часов, в то время, как де Жюмонвиль приказал остановиться на несколько минут, проводник, который до сих пор шел впереди, тоже остановился, и вид его выражал нерешительность, -- казалось, он прислушивался, а затем быстро отступил назад.
-- Что там такое, начальник? -- спросил офицер.
-- Янки, -- отвечал лаконически гурон. Янки -- исковерканное слово англичане, которое индейцы не могут выговорить.
-- Англичане? -- спросил капитан. -- Где они?
-- Там, везде, -- отвечал начальник, показывая во все четыре стороны.
-- Я предупреждал вас: мы окружены, -- прибавил Бержэ с невозмутимым спокойствием.