-- Что же вас печалит?
-- Предчувствие, -- сказал комендант с серьезным видом.
-- Предчувствие? -- удивился дон Фернандо.
-- Да, предчувствие, -- вступил в разговор майор. -- Я знаю, что на первый взгляд может показаться смешным, что такие старые солдаты, как мы, могут придавать значение таким предчувствиям, которые принято считать признаком больного воображения. Я тоже, как и полковник, встревожен, сам не знаю почему, и каждую минуту жду неприятного известия. Я абсолютно убежден, что над нами нависла страшная угроза, я это ощущаю чисто физически, так сказать; однако, в чем она заключается и откуда грядет -- не знаю.
-- Да, -- подтвердил комендант, -- майор говорит истинную правду. Никогда за все время моей военной карьеры я не был так встревожен, как сейчас. Вот уже целую неделю пребываю я в таком состоянии и удивляюсь, как до сих пор еще ничего не случилось. Поверьте дон Фернандо, Господь подает знак людям, находящимся в опасности.
-- Я полностью доверяю сказанному вами -- слишком хорошо я вас знаю, чтобы усомниться в правдивости ваших слов, но, с другой стороны, вы и майор Барнум не из тех, кто пугается своей тени. Вы столько раз всем доказывали свою храбрость. Так неужели же нет никаких реальных фактов, подтверждающих ваши предчувствия?
-- Пока нет, -- сказал комендант, -- но я каждую минуту жду каких-нибудь трагических известий.
-- Полно, полно, дон Хосе, -- серьезно сказал дон Фернандо, чокаясь с комендантом. -- У вас приключилась болезнь, хорошо известная на родине майора и называющаяся, кажется, сплином. Велите доктору пустить вам кровь, пейте холодную воду и через два дня вы будете со смехом вспоминать об этой шутке вашего воображения. Не так ли, майор?
-- Я этого очень желал бы, -- сказал тот с сомнением в голосе.
-- Жизнь и без того коротка, -- продолжал дон Фернандо, -- зачем же позволять химерам делать ее к тому же печальной? Ну что может вас тревожить?