-- Это должно было случиться, -- прошептал он, -- она умерла, несомненно умерла! Наконец!.. Теперь все кончено!.. Кто может обвинить меня? -- вскричал он со страшной усмешкой. -- Она умерла -- да, умерла! Кто осмелится?.. С ума я сошел, что ли?.. Есть еще одно: этот ящичек... проклятый ящичек, ключ от которого она всегда носила на шее... А если бы она выболтала! Кому же? Она не видела никого в этом отдаленном краю. Надо скорее покончить с этим! Где же он, этот ящичек?.. Может, снять с нее ключ? -- пробормотал он, бросив взгляд на мертвое тело. -- Но к чему спешить? Ведь она не помешает мне взять его сейчас... Скорее, надо отыскать ящичек!
Тут он с грубым цинизмом, возмутительным в подобную минуту и в подобном месте, стал открывать один за другим шкафы, выдвигать ящики из комодов, рыться в белье, одежде и золотых вещах с жадным упорством гиены, отыскивающей добычу.
Поиски длились долго, не раз асиендадо был вынужден прерывать свое чудовищное дело, лицо его окаменело, пот струился с висков, движения были порывисты, не раз взгляд его невольно устремлялся на бедную покойницу, которая лежала на своем ложе спокойная и прекрасная, и содрогание ужаса пробегало по его телу.
Вдруг он испустил крик радости: он схватил в судорожно сжатые пальцы серебряный с резьбой ящичек.
-- Наконец-то! -- взревел он, точно тигр.
Он стал поспешно швырять обратно в комоды и шкафы платья, разбросанные им на полу, потом перенес ящичек на стол.
-- Теперь все кончено, -- сказал он, -- не бросить ли его в огонь? Нет, он не скоро сгорит, лучше взять ключ.
Однако он не трогался с места, невольный ужас охватывал его при мысли о таком святотатственном насилии над мертвым телом.
-- Ба! -- вскричал он вдруг. -- Я дурак! Чего мне опасаться?
-- Божьего правосудия! -- ответил громкий голос. Асиендадо затрепетал, и глаза его устремились на то место, откуда раздались слова.