-- Кто это говорит? -- пробормотал он. Ответом ему было молчание.
Тогда произошло страшное, необъяснимое явление.
Свечи мало-помалу стали меркнуть, и комната наконец погрузилась в совершенный мрак, только луч месяца в окне проливал слабый свет, от которого все предметы представлялись смутно.
Несколько белых фигур медленно выделились из мрака и тихо скользили по паркету, приближаясь к асиендадо без малейшего шума.
Одно из привидений протянуло руку и коснулось его лба.
Как будто почувствовав прикосновение раскаленного железа, дон Хесус со страшным криком упал навзничь.
-- Смотри, не убей дочери своей, как убил жену! -- произнес глухой и грозный голос. -- Господь, тронутый мольбами твоей жертвы, вершит свое правосудие! Кайся, презренный убийца!
Дальнейших слов дон Хесус уже не слышал; с криком, скорее похожим на предсмертную агонию, он лишился чувств.
Когда он пришел в себя, свечи догорали в канделябре, толстые свечи в больших подсвечниках горели по-прежнему, яркий солнечный свет играл на стене, образуя фантастические арабески.
-- Мне пригрезилось! -- пробормотал он и провел рукой полбу, покрытому холодным потом. -- Какой страшный сон!