-- Увы, любезный коррехидор, дом этот, как вам известно, нечто вроде беседки или охотничьего павильона, в нем нет ни подвалов, ни тайников.
-- Это весьма неприятно.
-- Утешьтесь; товар, о котором я говорю, не займет много места: всего-то несколько пачек жемчуга и два-три тюка расплющенной серебряной посуды. Как только стемнеет, мы сможем перенести их к вам так, что никто и не заметит, и легко сделаем это в один прием.
-- Если это необходимо, -- согласился коррехидор в полном отчаянии.
-- Не пугайтесь из-за ерунды, дон Кристобаль, послезавтра я все заберу у вас обратно, только заранее навьючьте на мула, когда по своем прибытии в город я проеду мимо вашего дома; мул с навьюченным на него товаром смешается с моими мулами, и никто ничего не заметит.
-- Так-то лучше, я весь к вашим услугам.
-- Разумеется, с условием иметь большие барыши и ничем не рисковать, -- заметил презрительно капитан.
-- Что ж прикажете? -- наивно возразил судья. -- Ведь я главный коррехидор, одно из первых лиц в городском управлении, мое звание ставит меня на вид, прежде всего мне надо охранять свое доброе имя и стараться не потерять уважение публики.
-- Как же, как же! -- вскричал капитан с насмешливым хохотом. -- И счастлив же город, черт возьми, где такая администрация! Если правосудие наблюдается и не всегда, действует оно, по крайней мере, быстро; пример тому -- бедняги-индейцы, которых вы так проворно вздернули на виселицу.
Судья встал, весь позеленев от злости. Но дон Хесус опять вмешался.