Флибустьер почтительно поклонился и отступил назад.
-- Не желает ли кто заявить еще что-нибудь? -- спросил Монбар.
Все молчали.
-- Желающие могут начинать записываться, -- заключил Монбар, и толпа вереницей потянулась к столам.
Целых три дня являлись желающие участвовать в экспедиции.
Монбар не ошибся, сказав д'Ожерону, что людей будет больше чем достаточно.
Когда через пять дней после начала вербовки в Пор-де-Пе доставили списки добровольцев, оказалось, что даже при самом тщательном отборе лишних остается около полутора тысяч человек, поскольку не было абсолютно никакого повода отказать им.
Когда эти списки были представлены д'Ожерону, он не мог поверить: восемь тысяч человек, завербованных за пять дней, то есть треть населения -- это казалось ему просто фантастикой, а между тем это даже не было вербовкой в строгом смысле этого слова, так как все желающие явились добровольно, по собственному побуждению, и если бы уполномоченные, которым были даны очень строгие инструкции, не отбирали людей с особой тщательностью, число их легко дошло бы до огромной цифры в двенадцать тысяч, а все отстраненные были в прекрасной форме, знакомы с военным делом и отлично подходили к службе.
-- Что вы теперь скажете? -- спросил у губернатора Монбар со своей приятной улыбкой, всегда, однако, немного насмешливой.
-- Что тут говорить! -- ответил губернатор, совсем оторопев от такого неожиданного результата. -- Просто не верится! Пусть мне скажут после этого, -- прибавил он, улыбнувшись, -- что мои колонисты -- преимущественно земледельцы, как бы не так! Ей-богу, я сумею ответить на такие речи! Вот и доказательство налицо. Согласитесь, Монбар, что престранная у нас земледельческая колония.