Капитан подал знак, и на корвете не осталось и следов тревоги, все опять приняло свой нормальный вид.
Вскоре дон Пабло Сандоваль пригласил своих гостей пройти в столовую, где их ждал завтрак.
Радушное приглашение вызвало общую радость: было за полдень, и все чувствовали голод.
Девушки действовали так ловко, что сумели, согласно обещанию доньи Линды, посадить дона Фернандо между собой, к тайному неудовольствию дона Пабло, который собирался посадить губернатора по правую руку от себя, а графа -- по левую; но тут женская воля взяла верх, и капитану пришлось довольствоваться, при большом сожалении, соседством дона Хесуса Ордоньеса.
Ни малейшей тени ревности не примешивалось к тайному неудовольствию дона Пабло. Ему даже в голову не приходило, что граф может быть его соперником -- правда, надо сказать, что любовь его к очаровательной невесте отличалась крайней умеренностью, женитьба была для него просто выгодным делом: его будущий тесть имел большое состояние и давал за дочерью великолепное приданое, -- больше капитану нечего было и желать. Кроме того, девушка славилась своей красотой, что очень льстило самолюбию капитана, но будь она дурна как смертный грех, это нисколько не изменило бы его намерения жениться на ней.
Сначала больше молчали и только усердно ели, однако когда первый голод был утолен, все понемногу заговорили, и вскоре беседа сделалась всеобщей.
-- Сеньор губернатор, -- начал толстяк с одутловатым лицом багрово-синего цвета, который обливался потом и ел, как слон. -- Позвольте спросить: что слышно о галионах?
-- Собравшись в Кальяо, флотилия должна была сняться с якоря дней десять тому назад, любезный дон Леандр, -- ответил губернатор. -- Она состоит из чилийских, мексиканских и многих других судов. Говорят, она просто великолепна!
-- Это добрые вести, сеньор губернатор, -- отозвался толстяк дон Леандр.
-- Правда, и если Богу будет угодно, как говорят моряки, флотилия бросит якорь на рейде перед нашими глазами также дней через десять.