-- Мы не знали бы любви!
-- Опять хороший ответ... но любовь -- благо ли это?
-- И благо, и бедствие, но, в общем, страсть благородная, великодушная, которая открывает в сердце все могущество вложенных в него жизненных сил и делает его под влиянием страсти способным на великие и геройские подвиги.
-- Или ужаснейшие злодеяния, -- возразила донья Линда, насмешливо, -- не так ли, сеньор?
-- Вы позволите мне, сеньорита, после вашего признания с минуту назад, не приступать к дальнейшим прениям по этому поводу? Иначе мы никогда не договоримся.
-- Я тоже так думаю, не сердитесь на меня, граф... А вот и благородный вельможа, отец которого был мясником в Пуэрто-Санта-Мария, сеньор дон Пабло Сандоваль, решается наконец пройти в столовую. Пожалуйста, будьте нашим кавалером, в награду за такую любезность мы посадим вас за столом между нами. Когда вам наскучит правая соседка, обратитесь к левой, со стороны сердца, чтобы легче было выносить скуку.
-- Как бы я любила тебя, злая, если бы ты не дразнила меня так безжалостно! -- улыбаясь, вскричала донья Флора.
-- Уж не жалуешься ли ты, чего доброго? Я добровольно вызываюсь в покровительницы, охраняю, а на меня изволят гневаться! Да ты просто неблагодарная! -- И девушка разразилась хохотом.
Завершив осмотр корвета, губернатор в нескольких словах похвалил экипаж, но особенно он порадовал людей, передав боцману крупную сумму для раздачи ее всем поровну.
Щедрость эта вызвала оглушительные крики: "Да здравствует губернатор!" -- крики, приятно защекотавшие ухо достойного сановника.