-- Успокойтесь, здоровье его величества отменное.
-- Тогда твои слова для меня загадка, дитя мое, и я отказываюсь понять их.
-- Я объясню, не беспокойтесь, но прежде чем приступить к объяснению, я желал бы видеть здесь достойного пастыря...
-- Он в отсутствии, дитя мое, -- перебил герцог, -- уже месяц как отец Санчес уехал от меня, -- вероятно, ты говоришь о нем?
-- Разумеется, о нем, о вашем старом друге, единственном, который оставался верен нашему семейству.
-- Увы! Отец Санчес уже с месяц в Мадриде, куда внезапно был призван делами величайшей важности, как, по крайней мере, сказал он мне перед отъездом из замка. Удивительно, что ты не видел его при дворе.
-- И меня это удивляет, дедушка, -- обычно по приезде в Мадрид он первым делом навещал меня. Вероятно, что-нибудь помешало ему... Но так как отец Санчес в отсутствии, то я выскажу все только вам, дедушка.
-- Говори, дитя, я слушаю.
-- Прежде всего, надо вам сказать, что в течение уже нескольких месяцев я замечал странную перемену в обращении короля со мной; его величество все еще был милостив ко мне, но не так сердечен, не так откровенен. Когда являлся во дворец, я замечал в нем что-то натянутое, неестественное, чего никогда прежде не бывало! Мало-помалу его обращение со мной превратилось в холодное, сухое и надменное, не раз мне даже возбранялся вход к королю и я уезжал из дворца, так и не повидав его величества.
-- О, это действительно странно! -- пробормотал герцог, нахмурив брови.