Никогда еще король не говорил со мной так холодно! У меня дрогнуло сердце, но я ничего не ответил. Видя, что я молчу, он продолжал тоном человека, который спешит исполнить то, что в душе находит достойным порицания.
"Польза государства требует, чтобы я вступил в брак; вероятно, вы уже слышали об этом?"
Я только наклонил голову.
"Бракосочетание должно вскоре совершится, и я вынужден временно удалить вас от двора". -- "Это изгнание, ваше величество?" -- спросил я. -- "Нет, -- с живостью возразил король, -- это мера осторожности, диктуемая политикой. Предоставляю вам самому выбрать место вашего пребывания, только не в Бискайе, у вашего деда..."
-- Король сказал это? -- вскричал герцог.
-- Разумеется, раз я повторяю его слова!
-- Правда, прости мне, мой мальчик!
-- "...И чтоб вы не подъезжали ко двору ближе чем на двадцать пять миль, -- продолжал молодой человек. -- Впрочем, ваше удаление будет, надеюсь, непродолжительно; вот все, что я хотел сказать вам. Уезжайте, вдали вы или вблизи, мое благосклонное внимание всегда будет следить за вами".
Не дав мне времени ответить, король знаком простился со мной и прошел в другую комнату. Как во сне вышел я из Эскуриала и возвратился домой, сам себя не помня. Там я нашел приближенного секретаря могущественного министра, который от имени короля потребовал, чтобы я отказался от всех своих званий. Как видите, король спешил доказать мне благосклонность, в которой уверял. Не удостоив посланника ни единым словом, я молча подписался под всеми актами отречения. Секретарь брал их один за одним, рассматривал, и когда все бумаги были подписаны, он спросил меня с усмешкой, когда я уезжаю. "Сегодня же", -- ответил я и выставил вон этого человека.
-- Так ты без звания, дитя мое?