-- Боже, Боже мой!
-- Дедушка, благословите меня, -- сказал молодой человек, обнажив голову.
-- Да благословит тебя Господь, дитя мое! -- произнес старик дрожащим голосом. -- Всемогущий Боже! Неужели мне суждено лишиться и тебя, последнего и более всех дорогого моему сердцу!
-- Господь сохранит меня, дедушка. Разве не должен я отомстить за ту, которая молится за нас на Небе?
-- Да, сын мой, отомсти за свою мать!.. Но что я говорю? Они убьют тебя, эти люди!
-- Не думаю, дедушка, но -- ей-богу! -- если бы это и случилось, я устрою себе славные похороны. Поцелуйте меня в последний раз, дедушка, и отпустите.
Он наклонился к старику, который поцеловал его в лоб, проливая слезы.
-- А теперь прощайте, дедушка! -- вскричал Гастон. -- Я опять бодр и полон сил!
-- Постой, -- сказал герцог, -- я отвлеку их внимание. Человек в черном, не кто иной как алькальд министерского дворца, между тем докончил свое чтение.
-- Если вы не отопрете ворота, -- крикнул он, складывая опять свой пергамент, -- в вас будут стрелять, как в мятежников, выступающих против воли короля!