Разговаривая таким образом, авантюристы переоделись. Это было полное превращение с ног до головы.
Буканьеры исчезли бесследно, а вместо них появились вельможа знатного вида лет двадцати восьми -- тридцати, с изысканными манерами, пленительной обходительностью, но тем не менее с орлиным взглядом и гордым, несколько насмешливым выражением лица, что не только не вредило его костюмировке, но, напротив, довершало ее, и человек лет сорока пяти, с хитрым взглядом исподтишка и раболепно почтительным видом слуги из хорошего дома.
Так искусно было переодевание, что самый зоркий глаз не подметил бы обмана.
Граф Фернандо -- поскольку он дал себе это имя, то мы на первое время оставим ему оное за неимением другого -- и Мигель Баск, его мнимый слуга, были из числа тех отверженцев феодального общества XV11 столетия, которых изгнал подавляющий деспотизм европейских правительств и которые, вместо того чтобы склонить голову под унизительным игом, навязываемым им, гордо удалились на Черепаший остров.
Остров этот был тогда убежищем множества великих людей, не признанных и доведенных до отчаяния.
Присоединившись к грозному обществу Береговых братьев, флибустьеров и буканьеров, на Санто-Доминго, эти два человека, которых мы выводим на сцену, благодаря неслыханным подвигам храбрости, ума и отваги вскоре стали наравне с Монбаром, Польтэ, Олоне и прочими знаменитыми авантюристами, которые даже самых могущественных королей заставляли трепетать от страха и открыто вели с ними переговоры, гордо выставляя на своем трехцветном флаге -- голубом, белом и красном -- неумолимый девиз:
Война с Испанией без отдыха и пощады!
Переодевшись, два авантюриста стали один против другого, и, подобно авгурам [Авгуры -- римские жрецы, улавливавшие поданные божеством знаки и толковавшие их. Согласно Цицерону, в его время авгуры не могли без улыбки смотреть друг на друга при совершении гаданий, ибо не верили в них.] в древнем Риме, не могли не расхохотаться, глядя друг на друга -- так мало они походили на то, чем были всего минуту назад.
Дон Фернандо, как младший, а следовательно, и наиболее смешливый, первый разразился хохотом.
-- Делать нечего, любезный друг! -- весело вскричал он. -- Надо с этим смириться! Мы просто великолепны: ни дать ни взять два чучела в католической процессии.