-- Толкую, как следует толковать. Я просто удивляюсь, насколько счастье благоприятствует тебе; кажется, естественнее быть ничего не может. Ты волен истолковывать мои слова по-своему. Но помни одно: я нисколько не ответствен в твоих действиях и словах, не ответствен -- благодарение Богу! -- ив чистоте твоей совести. Следовательно, все это меня не касается и я умываю руки.
-- Так-то лучше.
-- Я только хотел знать все в подробностях, чтобы не наделать ошибок и промахов, всегда достойных сожаления во время исполнения назначенной тебе трудной роли в комедии, которая очень легко может перейти в трагедию, если будет продолжаться так, как началась. Теперь я знаю все, что мне следовало знать. Можешь быть спокоен, тебе не придется упрекать меня в чем-либо. Я готов. Что мы теперь будем делать?.. Но прежде всего посмотри на меня.
Дон Торибио осмотрел его с величайшим вниманием.
Превращение было полным; от странной личности, появившейся с час назад на пороге шалаша, не осталось ровно ничего.
Авантюрист, как человек, получивший прекрасное воспитание, не был ничуть стеснен своим костюмом, он имел вид очень приличный. Мексиканец пришел в восторг и крепко пожал ему руку.
-- Ты, ей-Богу, бесценный человек! -- вскричал он с жаром.
-- Не бесценный, -- возразил Бартелеми со своим привычным насмешливым хладнокровием, -- но я стою дорого, ты скоро убедишься в этом, -- прибавил он, спокойно опуская в карман кошелек, данный ему прежним братом-матросом. -- Повторяю: что мы теперь будем делать?
-- Мы поедем.
-- Хорошо, дай мне только спрятать свое ружье, любезный друг. Это "желен", которым я, признаться, очень дорожу. Я приду за ним, если не завтра, то очень скоро.