Он опустил золото в дрожащую руку индейца. Тот спрятал его с таким проворством, что капитан не мог понять, куда оно девалось.
-- Кстати, чуть не забыл, мне надо предупредить тебя, для твоей же пользы, -- прибавил Бартелеми, нахмурив брови, -- что при малейшем подозрении в измене я пристрелю тебя как собаку.
И, приподняв край своего плаща, он показал индейцу массивные рукоятки двух пистолетов, заткнутых за его шелковый пояс.
-- Ваша милость, -- с величавым достоинством возразил индеец, -- если бы я имел честь быть вам знакомым, вы бы знали, что Тонильо не изменник. Мой хозяин теперь отдыхает после обеда, стало быть, я один распоряжаюсь в доме, и клянусь вам той долей блаженства, которую надеюсь вкусить в раю, что вы услышите все, о чем будут говорить люди, которых вы хотите подкараулить. К тому же, это дрянные посетители, -- прибавил он тоном насмешливого презрения, -- они сидят с добрый час и еще ничего не заказали, ни на один реал. А ведь прежде всего я должен соблюдать выгоды заведения.
-- Это справедливо! -- посмеиваясь, согласился бравый капитан.
-- Пойдемте, -- сказал индеец. Капитан пошел вслед за ним.
Тонильо, как звали индейца, не вошел в общую залу, а обогнул угол дома и направился через конюшню к двери, не запертой на ключ. Он привел капитана в какой-то подвал, где было сложено несколько бочонков с водкой и вязанок сорок корма для лошадей.
Тонильо осторожно отодвинул вязанки, прислоненные к стене, и указал капитану на довольно широкую щель в перегородке.
-- Здесь вам будет очень удобно, -- сказал он.
-- Хорошо, можешь идти, -- ответил флибустьер. -- Смотри, чтобы не увидели моей лошади. Когда эти люди соберутся уезжать, вернись сюда.