Индеец отвесил почтительный поклон, вышел из подвала и затворил за собой дверь.
Капитан внезапно очутился в глубоком мраке.
Единственный свет, которым освещался подвал, исходил от широкой щели, указанной индейцем.
-- Ведь я всегда знал, -- пробормотал себе под нос капитан свойственным ему насмешливым тоном, -- я был уверен, что Господь никогда не покидает честных людей.
И, пристроившись как можно удобнее, он приложил глаз к скважине.
Взгляду его представилась одна из тех живописных картин, которые наш бессмертный Калло [ Жак Калло (1592--1635) -- французский художник-гравер, чьи офорты поражают своими фантастическими образами ] уже тогда начал гравировать в своих странствиях с цыганами.
В зале, довольно обширной, но едва освещенной узкими окнами, тусклые стекла которых были покрыты паутиной, где табачный дым густым облаком стлался под потолком, поглощая почти весь свет, находились человек двадцать сущих висельников, если судить по лицам с низкими лбами, выступающими, словно клювы, носами, коварным взглядом и с усами, так лихо закрученными вверх, точно они были готовы проткнуть небо.
Люди эти, одетые буквально в отрепья, но драпировавшиеся в них с искусством, которым владеют одни только испанцы, в случае нужды способные составить себе живописный наряд из одной простой бечевки, лежали или стояли вокруг столов в самых причудливых позах.
Все были отлично вооружены.
У каждого из них не только висела на боку длинная шпага с рукояткой в виде раковины, но все до одного к тому же имели пистолеты за поясом и широкие кинжалы с роговой ручкой -- за голенищем правого сапога.